Императорский пион - Лю Ляньцзы

– Ваша наложница повела себя недостойно. Мне стыдно смотреть вам в глаза.

Наложницы, стоявшие позади государя, удивленно заохали. Сюаньлин уверенно шагнул вперед и прижал меня к своей груди.

– Хуаньхуань, почему ты стоишь ко мне спиной? Ты больше не хочешь меня видеть?

Я притворилась, что хочу высвободиться из его объятий, и со слезами на глазах произнесла:

– Ваше Величество, прошу вас, не подходите, у меня промокла обувь… – я повторила те же слова, что сказала ему в ту ночь, когда мы впервые встретились. Но сейчас вместо застенчивой девушки, испугавшейся незнакомца, перед императором стояла наложница, следующая своему плану.

Сюаньлин сжал меня еще крепче, а я захлопала ресницами, сдерживая слезы. Как-то раз я провела перед зеркалом несколько часов и выяснила, что именно это выражение лица – когда в глазах стояли непролитые слезы – вызывало в окружающих жалость и желание позаботиться обо мне.

Я опустила голову, отказываясь смотреть на государя. Он взял меня за руку и обеспокоенно сказал:

– У тебя такие холодные руки. Ты не боишься снова заболеть?

– Я просто хотела помолиться за императора… – прошептала я. – Простите, что заставила вас волноваться, и позвольте мне удалиться.

Я хотела уйти, но Сюаньлин схватил меня за плечи и снова обнял. Из-за резкого движения насмерть замерзшие бабочки попадали с моего платья на землю. Наложницы и дворцовые служанки удивленно воскликнули. Сюаньлин тоже потрясенно глядел на мертвых насекомых:

– Хуаньхуань, кто бы мог подумать, что в это время года в саду еще остались бабочки! Даже их ты покорила своей красотой!

Я притворно удивилась и чуть слышно произнесла:

– Я и не заметила…

Из-за долгого пребывания на холоде у меня задрожали губы. Морозный ветер приподнимал полы моей одежды, отчего я стала походить на бабочку, расправляющую крылышки. В наряде благородного светло-зеленого цвета я выглядела хрупкой и грациозной.

Сюаньлин снял парадную шубу из выдры с ярко-желтой оторочкой и накинул мне на плечи. Она была большой и очень теплой. Аромат амбры окутал меня с головы до ног. Император не спешил убирать руки, видимо, опасаясь, что я могу убежать. Склонившись ко мне, он сказал:

– Хуаньхуань, если ты вновь заболеешь из-за того, что хотела помолиться за меня, я очень расстроюсь, – когда Сюаньлин замолчал, я услышала, как он принюхивается к моей одежде, и не смогла сдержать улыбки. – Ты так приятно пахнешь. Теперь понятно, почему к тебе посреди зимы слетелись бабочки. Даже император опьянен твоим запахом.

– Я молюсь о благополучии Вашего Величества и днем и ночью. Я провожу обряд омовения и воскуриваю благовония, не пропуская ни дня.

Сюаньлин переменился в лице, и я поняла, что мои слова тронули его. В этот момент вперед выступила императрица.

– Вот и славно! – воскликнула она, довольно улыбаясь. – Все эти месяцы, пока гуйпинь Вань нездоровилось после выкидыша и она не выходила из дворца, я очень за нее переживала.

Вслед за государыней заговорила Линжун:

– Я днями и ночами молилась о том, чтобы император и старшая сестрица вновь поладили и позабыли про старые обиды. И вот мое желание исполнилось.

Сюаньлин рассмеялся и заглянул мне в глаза:

– Дорогая моя, разве я когда-нибудь обижал тебя?

– Никогда, – прошептала я, очаровательно улыбнувшись. – Я была нездорова и не могла в полной мере служить Вашему Величеству.

Линжун смутилась, но тут же неловко рассмеялась и сказала:

– Так и есть! Просто я так счастлива, что не могу подобрать правильные слова.

Сюаньлин счастливо улыбался, а я, приникнув к его плечу, посматривала на окружающих. Про себя я удрученно вздохнула и подумала: «И все же люди такие непостоянные». Прошло не так много времени, и позабытая наложница вновь осчастливлена милостью императора. С этого дня наложницы будут встречать меня не с холодной злобой в глазах, а с теплыми, как весенние деньки, улыбками на губах.

Когда мой взгляд добрался до тех, кто стоял позади толпы, я испуганно вздрогнула, потому что за спинами наложниц и служанок увидела принца Сюаньцина. Его глаза были наполнены теплотой и пониманием, за которыми скрывалось искреннее сочувствие. Я надолго запомнила этот взгляд.

После ужина Сюаньлин приказал устроить представление с песнями, танцами и выступлением акробатов, но его внимание в этот вечер было приковано не к Линжун и ее прекрасному голосу, и не к артистам, демонстрирующим свое мастерство, а к моему столику.

Сидевшая рядом фэй Цзин наклонилась ко мне и прошептала:

– Император не сводит с тебя глаз.

– Откуда ты знаешь, что он смотрит на меня, а не на тебя?

Наложница Цзин рассмеялась.

– Сестренка, когда ты внезапно появилась в саду Имэй, все поняли, что происходит. Теперь император тебя больше не отпустит. – Фэй помолчала, а потом прошептала: – Не удовлетворишь ли ты любопытство старшей сестрицы? Почему к тебе прилетели бабочки? Неужели люди говорят правду, и у тебя есть особые умения?

– Сестрица, ты такая шутница! – я тихонько рассмеялась. – Мне помогла одна безделушка.

– Я только что слышала, как фанъи Цинь обсуждала со своими подругами, что все это было подстроено.

Меня совершенно не задели эти слова. Я усмехнулась и спросила:

– Правда?

– Неважно, что думают другие, главное, чтобы император считал, что ты все это делала ради него. На самом деле он никогда про тебя не забывал.

Я подняла глаза и увидела, как Сюаньлин машет рукой.

– Подойди и сядь рядом со мной, – сказал он.

Я встала и почтительно поклонилась:

– Рядом с императором должна сидеть императрица, повелительница всего гарема. Наложница не смеет занимать чужое место.

Императору пришлось ждать окончания банкета. Как я и думала, он пожелал остаться на ночь в моем дворце, но я тактично отказала:

– Ваше Величество, я еще не до конца оправилась от простуды, поэтому все еще не могу служить вам в полной мере. Прошу, простите меня. – Я посмотрела на него с нежной улыбкой и добавила: – Ваше Величество, почему бы вам не отправиться во дворец цзеюй Цао? Я уверена, что принцесса Вэньи соскучилась по отцу.

Я заметила удивленный взгляд наложницы Цао, но она быстро взяла себя в руки и вежливо улыбнулась. Когда наложница Мужун впала в немилость, это естественным образом повлияло и на ее приспешницу. К тому же в последнее время Сюаньлин благоволил Линжун, поэтому давно не переступал порог дворца цзеюй. Император не смог мне отказать и ушел вместе с наложницей Цао.

Хуаньби посмотрела на меня с недоумением и тревогой.

– Госпожа…

Я подняла руку, показывая, что сейчас следует помолчать и как можно скорее вернуться в Танли.

Уже была поздняя ночь, когда я зашла