Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

У него не хватило смелости ни поклониться учителю, ни поприветствовать его – мгновенно испарившись, Юй Шэнъянь поспешил сбежать как можно дальше.

«Дашисюн, – чуть не плача, думал он, – я ведь еще успею добраться до Чанъаня к тебе под крыло? Ты ведь меня спасешь, правда?»

Глава 43

Ставки

До решающего поединка оставалось меньше двух дней.

На постоялых дворах уезда Фунин яблоку негде было упасть – ни одной свободной комнаты: в безвестный тихий городок нескончаемым потоком устремились воители цзянху. Так же, как пять лет назад, перед поединком Шэнь Цяо и Кунье.

Но грядущий бой отличался от предыдущего. Конечно, в то время имя Шэнь Цяо тоже было на слуху, но славился он отнюдь не своими выдающимися умениями. Его поединок с Кунье привлек всеобщее внимание лишь потому, что оба бойца были учениками прославленных мастеров: один – преемник Ци Фэнгэ, другой – воспитанник Хулугу. Их окутывал ореол славы знаменитых учителей, и зрители искали в Шэнь Цяо с Кунье отблеск былого великолепия двух величайших воителей Поднебесной. А в поединке Янь Уши с Хулугу видели противостояние боевых искусств Центральной равнины и тюрок.

Буддисты, даосы, конфуцианцы, крупные объединения и мелкие школы, представители отдельных родов и семей – все поспешили к месту сражения, едва только о нем прослышав. Поговаривали, что один из постоялых дворов целиком выкупила академия Великой Реки, ибо в уезд Фунин пожаловал сам владыка Жуянь Кэхуэй, дабы увидеть бой собственными глазами. Наставник Фа И из секты Тяньтай, И Бичэнь из храма Чистого Ян, что на горе Цинчэн, посланцы Пурпурного дворца горы Сюаньду, школ Зеркала Дхармы и Обоюдной Радости, наблюдатели Стеклянного дворца, адепты Лазоревых Облаков и даже сам мудрец Цзюй Шэ из Тогона – все они весьма интересовались поединком. Кто-то явился сам, кто-то отправил учеников: никому не хотелось пропустить столь зрелищный бой, какого, пожалуй, и раз в тысячу лет не увидишь. Никто не остался в стороне – ведь эта битва обещала оказаться в стократ увлекательнее схватки Шэнь Цяо и Кунье!

Но все взоры устремились сейчас на пик Полушага еще и потому, что противники шли на огромный риск. Победитель по праву удостоится звания непревзойденного бойца, коему нет равных во всей Поднебесной. Проигравший падет на дно глубочайшей пропасти.

То был не просто поединок двух мастеров боевых искусств, дружеский обмен опытом – не нашлось простаков, которые бы не понимали, что на кону стоят честь и жизнь соперников. В поединке Ци Фэнгэ и Хулугу тюрок получил тяжкие раны и чуть не погиб. Ему пришлось дать клятву, что на протяжении двадцати лет нога его не ступит на Центральную равнину, а после он вернулся за Великую стену и ушел в затвор, всецело посвятив себя совершенствованию. Но и Ци Фэнгэ легко не отделался: поговаривали, будто бы поединок тот обошелся ему слишком дорого, оставив немало скрытых повреждений, которые и привели впоследствии к кончине совершенномудрого Ци. Разумеется, то были лишь уличные сплетни – насколько они правдивы, никто не знал.

Как бы то ни было, для многих слабых или посредственных бойцов цзянху, кому, пожалуй, до конца дней не достичь высот мастерства, оказаться в такой час в городке Фунин – уже само по себе большое везение, что бывает раз в жизни, – пусть даже у них и не выйдет вскарабкаться на обрывистый пик Сожалений.

– Говорят, «Милостивая удача», крупнейший игорный дом во всем Фунине, уже принимает ставки на исход поединка между главой и Хулугу, – сообщил управляющий, почтительно докладывая Янь Уши текущее положение дел.

Юй Шэнъянь куда-то запропастился: он уже несколько дней кряду не смел показаться на глаза учителю.

Янь Уши жил в усадьбе за городом, однако это отнюдь не означало, что он не следил за событиями. Совсем наоборот, управляющий ежедневно посылал людей за вестями: какие школы явились в Фунин, на каком постоялом дворе остановились, куда ходили сегодня адепты академии Великой Реки – все подробности тут же передавались в усадьбу.

Будучи одним из двух непосредственных участников грядущего поединка, Янь Уши держался куда спокойнее и беззаботнее, чем можно было ожидать. Сейчас он запустил в олененка скорлупкой от грецкого ореха, которую служанка, очистив ядрышки, оставила на столе.

– А-Цяо, ко мне.

Олененок тем временем ластился к Шэнь Цяо: прильнув к даосу, он пил воду из его чашки. Скорлупка стукнула олененка прямо по голове, но, кроткий от природы, тот терпеливо все снес и продолжил пить – зато не сдержался Шэнь Цяо. Мало того, что глава Янь назвал олененка в его честь явно не из лучших побуждений, так еще и постоянно дразнил и обижал смирное, послушное существо, которое никому ровным счетом не мешало.

Еще одна скорлупка взмыла вверх, но олененка не задела: прямо в полете ее сбил листок с ближайшего дерева – просвистев над ухом управляющего, он пригвоздил скорлупку к колонне у того за спиной – беднягу от страха аж пот прошиб.

– Простите великодушно, – повинился даос, – я сильно вас напугал?

Управляющий оторопело покачал головой: чем он вообще заслужил извинения от такого господина?

У Янь Уши вырвался смешок.

Шэнь Цяо так и подмывало закатить глаза, но то было бы слишком неучтиво. Он погладил дурашливое животное и подумал, что при случае надо бы дать ему другое имя.

– И какие ставки? – вдруг спросил Янь Уши.

Управляющий на миг растерялся, но, сообразив, о чем спрашивает господин, поспешил ответить:

– Один к десяти.

Даос никогда ни с кем не бился об заклад, но даже он понимал, что значит «один к десяти», и не смог сдержать удивления:

– На что же такие ставки?

– На победу хозяина, – сказал управляющий.

– А на победу Хулугу?

Управляющий кашлянул:

– Один к двум.

Шэнь Цяо лишился дара речи. Но Янь Уши нисколько не рассердился, а, напротив, развеселился:

– Кажется, в мою победу не верят!

Возвращение Хулугу на Центральную равнину потрясло всех: при первом же появлении на горе Цинчэн он сокрушил сперва И Бичэня, а затем Шэнь Цяо. Двое из десятки сильнейших мастеров Поднебесной, могучие и прославленные воители, пали в мгновение ока, и вся Поднебесная содрогнулась в ужасе.

Ударив первым, Хулугу успел показать себя во всей своей мощи, и потому Янь Уши, сколь грозен он ни был, оказался в его тени. К тому же Хулугу принадлежал к поколению Ци Фэнгэ, а когда воин достигает определенной ступени в боевых искусствах, годы ему не помеха: они никак не сказываются на силе и дают лишь преимущество опыта.

– По правде сказать, глядя на вас сейчас, я тоже не возлагаю особых надежд, – ровно заметил Шэнь Цяо.

Янь Уши вскинул брови:

– А что не так с сим почтеннейшим? Может, я в преддверии поединка места себе не нахожу, не могу ни есть,