Маскарад Мормо - Мария Понизовская

– Что с ней та-такое? – спросила она.

Черты лица были… поплывшими. Будто смазанными.

– Ей немного нехорошо, но я это исправлю, – ответил Диль.

Лицо Альбины словно… стекало.

– Что ты с ней сделал? – Елена слышала, как дрожит собственный голос.

И, наконец, вновь посмотрела на него. Стоявшего всего в шаге от неё самой. С ненормально прямой спиной, пустым взглядом и совершенно непроницаемым лицом. Сейчас, вблизи и в таком тусклом освещении, он казался ещё менее живым, чем когда-либо.

– Что ты сделал? – поинтересовалась Солнцева, отступая.

Она была спокойна. Совершенно спокойна, и чувствовала себя невероятно хорошо. Здесь, посреди потайной комнаты в подвале Ляли. Рядом с человеком, которого ненавидела. И боялась. Сейчас, когда всё происходящее казалось настолько невозможным, что она буквально физически ощущала, как медленно сходит с ума. Голова была такой лёгкой…

– Исправил. – Его верхняя губа дёрнулась. Как у собаки. – Подарил ей лучшую жизнь. И ты тоже, Елена Ларина, приложила к этому руку. Надо сказать, я благодарен. Но это сейчас не…

Елена со всей силы толкнула его в грудь. Прежде, чем успела подумать, что делает. Оно случилось как-то само собой. Прежде, чем она вспомнила, что это бессмысленно. Она никогда не сможет причинить ему настоящий вред.

– Что ты сделал?

Диль отступил на шаг, подняв руку. Провёл пальцами по тому месту, куда она его ударила. И на миг Елене показалось, что на его лице промелькнуло удивление. Прежде чем оно снова стало таким привычно-пустым.

«Он ненормальный!» Как и она.

– Я подарил ей волшбу, – отчеканил он, презрительно скривив губы.

– Что, прости?

Она вдруг рассмеялась. По-настоящему. Звонко, мелодично, красиво. Как умела смеяться только Лада.

– Я даровал ей самое ценное, что есть в этом мире, – сказал он, не обращая ровно никакого внимания на её поведение. – Я дал её волшбу. Сделал её кровь… почти такой же, как у тебя.

– Как? – Елену трясло. – Зачем?!

– У меня есть… свои методы, – неопределённо ответил он. И вдруг спросил: – Скажи, Елена, тебе нравится Поверхность?

Она уставилась на него. Внезапная смена темы сбила с толку. И улыбка сползла с лица.

– Что?

– Когда ты гуляла по Верхнему городу, ходила на лекции, ты чувствовала себя свободной? – Он смотрел ей прямо в глаза. А у неё снова забегали мурашки за шиворотом. – Когда узнала, как велик Верхний мир, ты почувствовала себя… обделённой? Когда читала запрещённые книги, которые приносил тебе мой маленький брат, тебе было грустно?

«…мой маленький брат, – эхом пронеслось в голове. – Что?»

– Что? – тупо повторила она. – Ты… ты зна-аешь про книги?

Диль вдруг засмеялся. У него был обычный, нормальный смех. Приятный, глубокий, грудной. Он совершенно не подходил к этому неподвижному, фарфоровому лицу.

– О, Елена! – протянул он, отсмеявшись. – Это я приносил их сюда. Я отдавал Ляле. Учил её. Объяснял. Чтобы она могла научить его. Рассказать ему правду.

Странное, тяжёлое чувство заворочалось в груди. Елена не могла найти ему названия. Это было почти больно.

– Тебе они нравились, да? – понимающе прищурился доцент. – Ларина. Поверь, я оценил сразу, как только увидел тебя в списке студентов.

Он знал… так давно! У Елены пол качнулся под ногами.

– Тебе было больно? – Диль приблизился к ней. – Видеть это всё и осознавать, что до конца своих дней ты будешь заперта в клетке? В маленьком заповеднике под землёй, из которого есть выход. И одновременно нет.

Она не должна плакать. Не перед ним.

– Было страшно? Понимать, что огромный, потрясающий, красивый, настоящий мир так близко. Прямо над твоей головой. – Он сделал паузу, склонив голову набок. – И тебе никогда не будет в нём места.

– Я не…

– Ответь мне, – с нажимом потребовал Диль.

Елена зажмурилась на мгновение. Страницы запрещённых книг замелькали перед глазами. Романы, учебники истории. Огромные, свободные улицы. Высокое чистое небо. И снег. Эфемерное чувство всемогущества захлестнуло всё тело, прежде чем исчезнуть. Призрачное неверие, паника и радость просачивались прямо из воспоминаний, сменяя друг друга с невозможной скоростью. Однажды она узнала, что Верхний мир не заканчивается Москвой… Елена почувствовала, как гримаса боли перекосила лицо.

– Ну?

Солнцева распахнула глаза. Их защипало.

– Да, – против воли сорвалось с языка.

И Елена вздрогнула. Она не хотела этого говорить. Диль улыбнулся.

– Ты правда хочешь прожить в Крипте до конца своих дней, Елена? – ласково спросил он. – Здесь? В этой клетке? Больше не чувствуя себя в безопасности. Не чувствуя себя дома. Зная, что можно жить по-другому.

Она шумно сглотнула. Она боялась думать об этом. Эти мысли не раз закрадывались в голову, но она гнала их прочь.

– Я хочу это исправить, – мягко сказал он, отстраняясь. – Поверь, я знаю, что это такое – быть чужим. Не принадлежать тому месту, которому хочешь. Не обладать тем, что заслуживаешь. Но мы можем это исправить.

Елена почувствовала тёплое прикосновение к щеке. Диль быстро стёр костяшкой пальца бегущую по ней слезу.

– Ты сможешь жить в Верхнем мире. Больше никому не нужно будет скрываться.

Солнцева против воли снова посмотрела на Альбину.

– Я нашёл способ всё исправить, – сказал доцент, проследив за её взглядом. – Сделать нас всех одинаковыми. Это было трудно. Были ошибки. Но без ошибок не бывает великих открытий. И у меня получилось.

Елена подняла на него глаза.

– О-ошибки? – глухо переспросила она, прежде чем давние слова Мицкевича сами собой раздались в голове. – Другие с-студенты? «Ке-ентавристы»? Они не ушли в академ, да?

Лицо Диля приобрело скорбное выражение. Совершенно искусственное, почти приторное.

– Нет, – сказал он. – Не ушли.

– Ты убил их?

– Волшба их убила, – безразлично отозвался доцент. – Но посмотри сюда.

Он обвёл рукой лежащую перед ними Альбину.

– Ты смогла её спасти. – Диль улыбнулся. – Смогла подарить ей волшбу. И мы сможем сделать это снова. Множество раз.

– Как?

– Твой настой.

Солнцева непонимающе нахмурилась. А потом вспомнила. Термокружка! Сафаева пила из её термокружки.

– Древесный гриб, – пробормотала она.

– Чага, – доцент довольно кивнул. – Он растёт на корнях Крипты, да? Ляля рассказала мне. Он помогает мне дышать здесь. А тебе – там.

Он неопределённо махнул рукой вверх.

Елена вздохнула. В голове роилось столько мыслей, что она не могла сосредоточиться ни на одной из них. Всё это было безумным. Нереальным. Она снова посмотрела на Альбину. На её сползающее лицо. Она вовсе не выглядела спасённой. Но быть может, Солнцева ошибается? Ей снова стало весело. Не по-настоящему.

– Так… это то, че-его ты хочешь? – медленно спросила она, избегая снова встречаться с чёрными кукольными глазами. – За-аразить всех во‑волшбой?

– Заразить? – Он неверяще засмеялся. – Волшба – это дар. Это чудо. Она