Укротитель. Зверолов с Юга - Николай Скиба

— Жри быстро. Скоро смена.

Я зачерпнул ложкой. Каша оказалась безвкусным комом — ни соли, ни специй.

Вокруг завтракали подсобники. Ели молча, быстро, не отрывая глаз от мисок.

Я наблюдал.

Через стол сидел худой (по местным меркам) длинный парень. Одежда на размер больше. Ел левой рукой, правую прижимал к рёбрам. Ушиб? Трещина?

Рядом — мужик постарше, лет тридцати, с плоским лицом и сломанным носом. Этот ел спокойно, размеренно, между ложками посматривал по сторонам. Ладони — широкие, пальцы — короткие и толстые.

Напротив — двое совсем молодых, младше Рика. Нервные, жались друг к другу плечами. Новички. И ни у кого нет татуировок.

Я прислушался.

— … говорят, опять Прилив был, — буркнул мужик со сломанным носом, не глядя ни на кого.

Худой через стол поднял голову.

— И чего?

— Того. Давно уже не было. Три ночи зарево стояло, потом твари волной пришли. Ползуны до стен Гнезда дошли, полгорода в осаде сидело.

— До столицы⁈ Врёшь. Ползуны до стен не доходят!

— Я вру? Говорят, стена с южной стороны до сих пор оплавлена. Слетай на виверне, да проверь.

— Ага, сейчас, только серебряк вывалю, — заржал собеседник.

— А правда, что на материке тварей нет? — тихо спросил один из новичков.

Сломанный нос фыркнул так, что каша едва не вылетела из миски.

— На материке тварей нет, зато магов — тьма, и все в тёплых академиях сидят, да книжки читают. Им Раскол — красивая сказка. Ловят рысек да тигрят. Пф, да там даже горностаи у звероловов. Они — салаги! А мы тут за них стоим.

— Не за них, а за себя, — поправил худой. — Знаешь сколько отваливают контрабандистам, чтоб сюда попасть?

— Удиви меня. Сколько?

— До хрена, вот сколько. А они всё равно лезут. Тайны узнать, скорпикора увидеть. Потому что южный зверолов на материке стоит десятерых мастеров того же Золотого королевства.

— Это укротитель стоит, настоящий, который с татуировками, а не такой, как Шип. Клановец какой-нибудь. А мы с тобой — вообще дерьмо на палочке.

Кто-то устало хмыкнул.

Я слушал и ел. Каждое слово ложилось в картину мира, достраивало то, что я знал из памяти Рика. Раскол — дыра, из которой лезут твари. Приливы — периодические выбросы, волны тварей, после которых острова огрызаются и зализывают раны. Материк — далеко и безопасно, другая жизнь. Академии, маги, питомцы из лесов — всё то, чего на Юге нет и в чём не нуждаются. Здесь другая школа.

Кара доела первой — вылизала миску до блеска, как всегда, и поднялась.

— Хватит глазеть. Пошли.

Я поставил миску в общую стопку и встал. В дверях обернулся — столовая уже пустела, подсобники расходились по секторам.

Рабочее утро началось с суеты.

Ритм Ямы стал другим. Обычно питомник просыпался лениво, а сегодня — топот. Кто-то драил тренировочную площадку песком, скребки визжали по камню. Голоса звенели резче, без обычной утренней вялости.

— Заказ, — бросила Кара, не оборачиваясь. — Гордей с рассвета на ногах. Гости.

Гости в Яме означали деньги. Деньги означали, что все будут бегать быстрее и получать по затылку вдвое чаще.

Мы получили стандартное задание — чистка, корм, нижний ярус. Но на этот раз мой сектор примыкал к тренировочной площадке, и через ограду было видно всё.

Гордей стоял на балконе.

Впервые я увидел его лично. И не издалека, а в пятнадцати шагах, через прутья ограды. Широкий мужик — мускулатура расходилась от плеч тяжёлыми пластами. Лет пятидесяти, лицо обветренное. От левого виска до челюсти тянулся старый шрам — след клинка, это точно не тварь. Любопытно, кто-то из людей когда-то достал его.

Гордей поправил плеть на поясе.

Сегодня он был в парадной хитиновой броне. Тёмно-коричневые пластины подогнаны вплотную. На груди — знак питомника, вырезанный в хитине. Рукоять меча начищена.

Старший наставник Ямы оделся на смотрины. Рядом с ним стоял человек, ради которого он это сделал.

Мужик лет сорока. Одет дорого, но без показухи — никаких побрякушек, кроме одной: брошь на груди, отливающая красным. Тоже клановец. Сапоги из шкуры какой-то твари. Рик всегда хотел такие — их делают на заказ.

Стоял мужик уверенно, к перилам не прижимался и не отшатывался от рёва снизу.

— Это Барон Корф. Клан Жала, — перешёптывались подсобники.

Клан Жала — один из крупнейших кланов на архипелаге. Контракт с ними — полугодовой бюджет Ямы.

Срочный заказ, но не на отлов.

Они бывают двух видов, и сейчас — именно второй.

Клан сам привозит дикую тварь, питомник ломает и возвращает укрощённую. Стандартная услуга. «Срочный» означает: быстро, при заказчике, с гарантией результата. Если зверь покалечится или сдохнет — неустойка. Для Ямы неустойка перед Жалом — это потеря репутации и будущих контрактов.

В общем, всё было крайне серьёзно.

Внизу разворачивалось главное.

Четверо подсобников тянули телегу за верёвки, упираясь в камень. На телеге — крытая клетка, обтянутая тёмной кожей. Она ходила ходуном — тварь внутри билась с такой силой, что телега подпрыгивала, а четверо южан (каждый из которых мог поднять на плечо взрослого мужика) шатались.

— ГРРРРРРРРРРРРРРРР, — раздался низкий рык с вибрацией, от которой зачесались дёсны. Я сразу считал — грудная клетка большая, лёгкие очень мощные. Этот зверь точно крупнее дрейков в загонах.

Телегу подкатили к центру площадки. Пятеро укротителей с рогатинами и сетями выстроились полукругом. Ученики за спинами.

Подсобников, включая нас с Карой, отогнали к стенам.

Гордей кивнул с балкона. Укротитель рванул кожаный полог. Свет хлынул в клетку…

И тварь взорвалась.

БАБАХ! — моментальный удар в прутья!

Клетка накренилась, какой-то ученик отлетел.

БАБАХ! — засов выгнулся дугой. Укротитель ткнул рогатиной в щель между прутьями.

Раздался визг ярости.

Дверцу открыли, и зверь вылетел.

Волк — первое, что кинул мне мозг. Но зверь неправильный.

Будто природа взяла чертёж волка и переделала под другие задачи. Крупнее в полтора раза, передние лапы длиннее задних — это для рывка и захвата. Грудная клетка больше походила на бочку — запас кислорода и выносливость. Вдоль хребта тянулись тёмные костяные наросты — обсидиановые пластины. На загривке — пучок шипов, и при напряжении они разворачивались веером, закрывая шею.

Глаза — два жёлтых пятна без зрачков!

Тварь стрессовала — скалилась, мышцы набухли, дыхание рваное. Но не паника — это важно. Голова медленно поворачивалась, фиксируя каждого на площадке.

Умная и опасная.

Предплечья