Пленница генерала-дракона - Виктория Виноградова

— То есть тут в Подгороде вообще, получается, никакой защиты от этих мракокрылов? — спрашиваю я, а сама думаю про бедную Лизу. Если даже в ярко освещенных Небесных мостах твари могут напасть, то что ж тут, в Подгороде, творится?

— Кровосвет горит возле всех жизненно-важных городских объектов.

— А в жилых кварталах? — приходится буквально силком выпытывать информацию.

— Только обереги и оружие, — тихо произносит Ратимир.

Вот так вот. Простым людям, значится, защищайся как знаешь. Своими средствами.

Мне все тревожнее и тревожнее за Лизу.

— Кровосвет вы добываете из пленников, да? Принося их в жертву? Нас ведь для этого хотели убить? Это какая-то магия крови? Я читала о таком.

— Да, но… прошу. Давайте не здесь, — Ратимир нервно озирается. — Я не суеверный, но даже мне не по себе оттого, что мы так близко к Кромке.

И то верно. Толку мне от этих знаний? Я должна найти способ сбежать. А как тут эти сумасшедшие защищаются — не моя забота. Пусть хоть каждый день друг другу глотки режут, коли им делать нечего.

— Нам выделят охрану? Или как у вас там на эту Кромку спускаются? — спрашиваю я. — Что-то нигде тут лестниц не вижу.

— Что вы? Какой спуск? — пугается Ратимир. — Мы останемся здесь.

— Но…

— Категорически «нет». Даже согласись я на вашу авантюру, чего я, разумеется, ни за что не стал бы делать, мы банально не найдем желающих рисковать своей жизнью. Уверяю, никто в здравом уме не согласится спускаться на Кромку.

— Даже с оружием? — что-то мне кажется, что Ратимир преувеличивает угрозу.

— Да хоть с полной амуницией. Колонны мы посмотрим издали, с безопасного расстояния.

— Что за цирк? Ваши ученые так же проводили исследования? Издали?

— Я доставил вам все необходимы образцы, — с обидой произносит Ратимир. И не найдя понимания в моем взгляде, добавляет, — Простите, но, если с вами что-то случится, правитель самого меня отправит на Кромку. Без права вернуться обратно.

— Ладно, ладно, — примирительно вздыхаю я, поняв, что давить бесполезно. — Посмотрим на ваши колонны с безопасного расстояния.

Мы доходим до деревянного помоста, отделяющего Подгород от Кромки. Расположен помост на достаточной высоте. Отсюда до земли добрых метров десять, но Ратимир все равно нервно теребит воротник.

— Видите черные столбы? Это те самые колонны. Прошу, — он протягивает мне бинокль. — Так вы сможете лучше разглядеть трещины. Только умоляю, давайте поскорее разберемся с этим и вернемся на верх.

Делаю вид, что смотрю на колонны, а сама пытаюсь углядеть хоть какие-то намеки на спуск в поле. А заодно, и что в самом поле творится. Вижу группку людей. Машут кирками. Что-то видимо добывают. Рядом с ними вооруженные люди. Позы у них напряженные, сосредоточенные.

— Все? Мы можем идти?

— Сейчас. Погодите, — мне никак не удается понять, как местные спускаются вниз. — А те, с кем я приехала. Где их разместили?

Спрашиваю на удачу. Вдруг удастся выяснить, где держат Лизу?

— Данная информация является закрытой, — мгновенно настораживается Ратимир.

— Я же не прошу к ним отвести. Просто интересуюсь.

— Не велено.

— Ясно.

Неожиданно с поля доносится мужской крик. Выстрелы. Снова крики.

— Что там? — беспокоится Ратимир.

— Щас. Щас. Там… — я наконец обнаруживаю откуда шум. — Там мужчина… ему… ноги… я извиняюсь… Ему оторвало ноги?

Ратимир забирает у меня бинокль и смотрит в указанном направлении:

— Скорее, откусило. Вероятно, не увидел змею. Прошу, Веселина, идемте. Я думаю, вы уже достаточно увидели.

— Да, пожалуй, — я послушно следую за Ратимиром.

Что-то мне теперь не по себе. Что это за змея такая, что может вот так за здорово живешь перекусить мужика пополам? Так вообще бывает? Я, конечно, читала про здешние места, но в книжках про такие ужасы не писали.

Теперь вооруженные люди и обереги на домах смотрятся совсем иначе. Лиза. Бедняжка моя. В каком она должно быть испуге. Нужно найти ее. Как можно скорее. Хотя бы убедиться, что с ней все хорошо.

Идем обратно к подъемнику, который доставит нас на верхние ярусы города. Замечаю недобрые взгляды местных мужиков. Они презрительно поглядывают в мою сторону. Сплевывают. Затем один из них негромко произносит:

— Гляди-ка кто к нам с самого верху снизошел. Что, красиво устроилась? Со всеми почестями, а?

Ощущение такое, будто меня помоями окатили. «Устроилась». Можно подумать, я тут по доброй воле оказалась.

— Хорошо за чужой счет живется?

Стискиваю кулаки, уже собираясь идти общаться с обидчиками.

— Прошу вас, постарайтесь не принимать их слова близко к сердцу, — тихо произносит Ратимир, ускоряя шаг. — Люди здесь… вспыльчивые, но законопослушные. Нападать на вас не станут. У нас на этот счет очень четкие правила.

— А ничего, что я сюда к вам не рвалась? — говорю это достаточно громко. Так, чтобы те грубияны слышали.

— Как и все мы, — произносит Ратимир.

— Что это значит? — я хмурюсь. — Вас тоже похитили?

— Нет, что вы. Я вырос здесь, — он грустно улыбается. — Это… Странное чувство, знакомое всем местным. Когда ты одновременно любишь и ненавидишь город, в котором живешь.

— Как это?

— Боюсь, светозарке это будет сложно понять.

— Ну уж нет. Начали говорить — договаривайте, — я еще раз бросаю взгляд на злобных мужиков. Они провожают нас неодобрительными взглядами, но нападать не пытаются.

— Много веков назад эти земли были частью Светозарского царства. Его самой отдаленной территорией. Уже в ту пору места тут были опасные.

Ратимир доводит нас до подъемника, перекидывается парой фраз с охранником, стоящим у входа, и продолжает:

— Светозарцы придумали ссылать сюда преступников. Построили здесь поселения и из года в год отправляли заключенных отбывать срок среди жутких тварей.

Я киваю, припоминая, что и сама читала об этом.

— В какой-то момент в Светозарье случился переворот. Вы решили свергнуть своих богов. Вашим правителям стало не до здешних земель. Время шло. И, по сути, про нас попросту забыли. Бросили тут выживать.

Ратимир вновь грустно улыбается и продолжает:

— К тому моменту здесь уже не осталось преступников. Лишь их потомки, чья вина была только в том, что им не посчастливилось родиться в Пустошах.

Я почему-то очень красочно представляю этих несчастных людей. Никому не нужных. Всеми забытых.

— Неужели вы не пытались уехать? Ну или хоть как-то достучаться до властей?

— Пытались. Но кому хочется возиться с потомками ссыльных? Проще сделать вид, что нас не существует.

Как-то паршиво это все звучит. Вычеркнуть людей за просто так. Только потому, что когда-то какой-то там далекий предок нарушил закон. Предок-то свое тут отсидел, а эти люди? Они-то что нарушили?

Что-то мне от рассказа Ратимира совсем обидно за здешних