Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

башнях. Все они набили свои подземные вулканические пещеры взрывчаткой всех видов. Это вызовет цепную реакцию катастрофического масштаба. Они уничтожат лавовый цоколь Эйдернорна и тем самым потопят остров. Возникший при этом водоворот увлечёт тучу в глубину своей тягой. Затем гигантский кратер заполнится морской водой, и с тучей будет покончено окончательно. Таков, во всяком случае, план. Теперь остаётся лишь, чтобы он сработал. До сих пор всё было только увертюрой.

— Тогда все погибнут! — в ужасе вскричал я.

— Да, — сказал Тефринт. — Такова их неизбежная судьба. Изначально предполагалось, что пожертвуют собой только смотрители маяков. И несколько их помощников, почти все — береговые гномы. Но в последнее время события так стремительно сменяли друг друга, что мы уже не могли эвакуировать остров, как было задумано. Всё началось с великого урагана, который повредил все корабли и лишил их возможности маневрировать, продолжилось землетрясениями и завершилось вулканическими извержениями. Огромная приливная волна и морозокрыса довершили разгром кораблей, лишь «Квопед» по милости судьбы уцелел. Почти так, словно остров сам желает принести себя в жертву. Картографическое путешествие Грифиуса в тучу стало для нас последним сигналом: с тех пор мы знали, что вторжение тучи неминуемо. До полуночи было уже не пять минут — давно пробило двенадцать. — На глазах Тефринта стояли слёзы. — Но на этот раз, — добавил он дрожащим голосом, — наши сто одиннадцать маяков действительно будут выглядеть как тысяча, когда зажгут свой последний огонь.

Мы ещё долго смотрели друг другу в глаза, а затем перевели взгляд на остров. Чтобы увидеть то, что произошло там дальше, подзорная труба мне уже не требовалась.

Тут же последовал следующий взрыв. И ещё один. И ещё. И ещё. В разных местах острова вздымались столбы чёрного дыма. Затем началась череда могучих взрывов, быстро следовавших один за другим и, казалось, не желавших прекращаться: смотрители маяков Эйдернорна пустили в ход своё последнее и самое страшное оружие. Где-то после пятидесятого я перестал считать детонации. Их предстояло ещё немало.

Когда отзвучала последняя детонация, на очень долгое и жуткое время воцарилась полная тишина. Никто на борту не произнёс ни слова, даже туча перестала непрестанно греметь и грохотать. Только эйдернорнский ветер свистел в вантах и хлопал теперь уже поднятыми парусами.

Наконец я услышал нарастающий треск, грохот и скрежет — словно одновременно сошли лавина и прорвало плотину, многоголосое чудовищное бульканье и рокот тысячи горных потоков и водопадов. Все на борту знали, что производит эти звуки: лавовый цоколь Эйдернорна раскололся во многих местах, и теперь морская вода гигантскими массами хлынула в пористые недра острова, всё дальше разрывая его на части. Но, как и предсказал Тефринт, это было в самом деле только начало. Ибо лишь когда ледяные водные массы встретились с жидкой лавой под островом, разверзся ад. Кипящие столбы пара взлетали точно вверх из середины острова в бурлящую тучу, увлекая с собой огромные чёрные и раскалённые докрасна лавовые глыбы. Массы жёлто- и красно-пылающей магмы прорывались вдоль береговой линии из чёрных скал и с громким шипением низвергались в клокочущее море. Пар, дым, чад и туман всех оттенков от белого до чёрного окутали остров, словно заколдованную сказочную страну.

Когда небосвод опустится, откроются шлюзы преисподней! Возникнет красно-золотой водоворот, который поглотит Эйдернорн! И небо забудет, день теперь или ночь, когда красные огненные змеи будут бороться с чёрными туманными медузами за конец концов! Всё сгинет в серных зевах текучего света. Это будет день, когда земля, огонь, вода и воздух станут единым целым, чтобы уничтожить то, что хотело стать концом всякой жизни.

Так ужаска Инацея Анацаци предсказала эти события — лишь теперь я понял её пророческие слова. Но то, что произошло в действительности, мой лучший Хахмед, невозможно в достаточной мере выразить нашим скудным словарным запасом.

Пространство между тучей и островом превратилось в единое поле битвы. Жёлтые и красные огненные дьяволы дико плясали в клубах густого бурого серного дыма, световые мечи скрещивались с огненными копьями, повсюду вспыхивали многоцветные взрывы.

В одном месте туча складывалась, как гармошка, чтобы в другом раздуться, как воздушный шар. Она корёжилась и вновь расправлялась, расползалась и снова сжималась, словно губка, которую сдавливает исполинский кулак. Звуки, которые она издавала, достигли такой силы, что уже не имели ничего общего с земными шумами. Это был пронзительный диссонансный визг, словно хоры истязаемых духов и демонов пытались заглушить собственный страх в ритме всё чаще следующих раскатов грома. Я и все остальные на борту в ужасе зажали уши.

— Это не победная песнь! — взревел Тефринт, и в это мгновение я понял, что Квиквигг выполнил свою миссию! Это падпараджа-сапфир наконец разворачивал своё губительное действие в мозгу тучи. Она пребывала в агонии, ибо самое её нутро было разорвано.

Подобно умирающему айсбергу, одна часть острова за другой с грохотом сползала в море, поднимая гигантские волны, чьи отголоски наверняка вскоре достигли бы и нас.

— Эйдернорн умирает, — одновременно крикнули де Бонги. Остров уходил под воду вместе со всем, что находилось на нём, над ним, вокруг него и в его прибрежных водах: Эйдергардом и Кляйн-Хафингом, Штормовыми высотами и Северными утёсами, Овсяным пляжем и ураганными мельницами, всеми пляжами и дюнами, Норнингом и Городом без дверей, ураганными мельницами, Музеем, Косым Рядом и санаторием.

Возник гигантский водоворот из магмы, камней, воды, чада и пара, а над ним отчаянно бесновалась туча, всё ещё желавшая противиться своей неотвратимой судьбе. Но в жадности до разрушения она уже опустилась слишком низко и так неразрывно совокупилась с телом острова, что спасения для неё не было. Эйдернорн тащил её вниз, в водоворот; её же собственные щупальца, присосавшиеся ко множеству мест на острове, теперь стали для неё погибелью.

Вокруг дымящейся дыры в море, которая когда-то была Эйдернорном, поднялся огромный кольцевой вал чёрной пены. Сначала он был низким, затем, расходясь во все стороны, рос всё выше и выше. Бесчисленные чайки, которых он нёс к нам, безумно кричали.

Уровень моря поднялся на высоту, во много раз превышавшую высоту «Квопеда», и наше судно словно схватил исполинский кулак и понёс с собой. Старое корыто лишь стонало в вантах, но меня и всех остальных сбило с ног, бочки и ящики покатились и заскользили по палубе.