Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

Квакваппа подползла ко мне на брюхе, словно гигантская ящерица, и подняла своё жуткое лицо вплотную к моему. Долго глядела на меня и ощупывала щупальцами, как заботливый врач пациента. Потом я услышал её голос, хотя пасть её оставалась закрытой и неподвижной. Он звучал в моей голове так же, как ты, мой лучший Хахмед, уже порой общался со мной, — телепатически.

Квакваппа сказала мне всего одну фразу: «Не бойся — ты не один».

Затем она схватила меня несколькими щупальцами и клешнями и утащила прочь.

О том, что происходило далее, у меня уже нет настоящих воспоминаний — лишь смутная череда обрывков снов, глубоких обмороков и полусонных переживаний, которые я не решаюсь отнести к какой бы то ни было реальности. Я вижу цепь вспыхивающих и вновь гаснущих образов и коротких сцен, вновь и вновь прерываемых глубокой чернотой, — словно театральную пьесу, в которой занавес несколько раз опускается и снова поднимается.

Я ещё чувствовал, как Квакваппа тащит меня в дальнюю часть желудочной пещеры, к большому, тёмному, слизистому отверстию, отвратительно пульсирующему органической жизнью, — и без церемоний бросается туда вместе со мной.

Обморок. Чернота.

Потом я ненадолго пришёл в сознание. В полной темноте я вновь услышал в голове чужеродный голос Квакваппы: «Здесь нам придётся ждать».

Обморок. Чернота.

Я снова очнулся. Бульканье и клокотание. Всё ещё полнейшая тьма. Затем нарастающий гул и шум. И голос Квакваппы: «Сейчас начнётся. Постарайся задержать дыхание!»

Я послушно глубоко вдохнул.

«Сейчас!» — крикнул голос в моей голове.

Шокирующий холод, схвативший моё тело в темноте. Ледяная вода, закружившая меня, и одновременно ощущение, будто меня со всех сторон забрасывают камнями. Странное чувство, словно меня жестоко и стремительно гонят вверх по шахте.

А потом свет, ослепительный свет. Воздух!

Я распахнул глаза так широко, как только мог, — и увидел под собой сверкающий океан, а прямо подо мной — морозокрысу.

Потому что я летел! Я летел высоко в воздухе на плотной струе сверкающих ледяных частиц, которые морозокрыса с громким фырканьем извергала из себя. Вокруг груди я всё ещё ощущал щупальца Квакваппы.

Затем мы рухнули с большой высоты. И я вновь больно упал в море — в третий раз за этот день.

Обморок. Чернота.

Когда я наконец снова пришёл в себя, то плыл на спине в море, как после удара о «Квопед», вновь поддерживаемый моим капитанским мешком. И снова я был совершенно один. Да происходило ли вообще хоть что-нибудь за это время? Неужели всё это было лишь сном, последним наваждением моего измученного мозга перед неминуемой смертью от истощения?

Тут позади меня раздался звук, словно вынырнула большая рыба. В этот миг я уже ничего не чувствовал: весь мой страх иссяк. Я почти безразлично оглянулся, вполне готовый встретиться взглядом с беспощадными хищными глазами громадной акулы. Но то, что вынырнуло позади меня, не было живым существом. Это был камень.

«Камень, выныривающий из моря, — либо природная невозможность, либо бредовое видение», — слышу я твоё возражение, мой лучший Хахмед.

Но после всего, что произошло за последние недели, это курьёзное явление меня уже нисколько не испугало — лишь озадачило. К тому же — и это озадачило меня больше всего — камень был мне знаком. Это было одно из Говорящих надгробий, которых я уже видел на Эйдернорне несколько. Но не один из камней на островном кладбище или в музее, а тот самый экземпляр, который я обнаружил в жуткой обитаемой пещере Города без дверей. То, что он способен плавать, меня совершенно не удивило: я ведь давно знал, что эти скульптуры сделаны из пемзы, из которой береговые гномы на Эйдернорне изготовляли даже свои маленькие лодки для плавания стоя. Камень стоял в море торчком, как буй, и был достаточно велик, чтобы удержать на воде такого увесистого человека, как я. Как же он проделал долгий путь от Города без дверей сюда?

Когда я хотел подплыть к камню, что-то коснулось моей ноги. Посреди океана это никогда не бывает приятным ощущением. Но странно: и это прикосновение не испугало меня, а показалось знакомым. Оно напомнило мне случай в Городе без дверей, когда за мной гнались бельфегаторы и я получил неожиданную помощь. Поэтому не страх, а скорее надежда побудила меня опустить голову под воду и взглянуть вниз.

Возможно, это был обман чувств. Возможно, всего лишь огромная рыба или осьминог, которого я неверно опознал из-за искажений солёной воды. Но в тот миг я готов был поклясться, что это была не кто иная, как Квакваппа. Она парила в океане всего в нескольких взмахах рук подо мной и смотрела вверх. Я теперь убеждён, что именно морской демон создал этот камень. Если кто и мог принести его сюда, то только он. Квакваппа была не одна. Её сопровождала стая маленьких морских животных, которых я сразу смог классифицировать: это были гумдудели. Были ли это мои террариумные или другие, в таких обстоятельствах установить было невозможно. Но один вид этих знакомых земноводных отрадой наполнил моё сердце.

И впервые Квакваппа показалась мне не страшной и не уродливой, а внушающей благоговение и прекрасной. Для меня она утратила всякую угрозу.

Мне пришлось ненадолго поднять голову над водой, чтобы вдохнуть, но я тут же снова опустил её — и видение исчезло. Там, где оно было, плясали лишь стаи воздушных пузырьков.

Я подплыл к плавучему трапецоэдру и крепко вонзил в него когти, как некогда вонзил когти в поручень «Квопеда» с намерением больше никогда их не отпускать. Вода здесь была такой температуры, которую я ещё мог вынести, не погибнув от переохлаждения; из этого я заключил, что морозокрыса перенесла меня на изрядное расстояние от ледяных вод Эйдернорна. Или это сделала Квакваппа?

Так я ещё долго дрейфовал по морю. Единственным развлечением в этом неопределённом морском путешествии были письмена на камне, которые я раз за разом разглядывал. Но и столь усердное изучение не открыло мне их смысла. Почему же с тех пор, как я вырвался