Пять Пророчеств - Эйрик Годвирдсон

но недвусмысленной. Я, мол, здесь сила и власть. Лицо не скрыто забралом – шлем у него был с простой стрелкой-наносником, но рассмотреть лицо у меня отчего-то не получалось.

Точно дымка какая-то клубилась перед лицом сумасшедшего завоевателя, неведомо зачем позвавшего на подмогу себе демона извне.

Или это у меня в глазах плыло?

В голове заныло – не остро. Как раньше, но тягуче-отвратительно, будто в черепе проворачивали шипастый вал. Я потер глаза. Мир перед моим взором задрожал – как дрожит воздух над пожарищем. Изо всех сил зажмурился, и воззвал к Айулан – дайте мне сил, мне нельзя сейчас поддаваться никакой хвори!

Когда я раскрыл глаза, я изумился – картинка успела точно пересобраться, как мозаика под проворной рукой. На месте был совершенно хтонический мутный рассвет, и крепость, и полупросевшие ворота, и отряд нэл-ду… а вот идущего впереди полководца их точно протерли тряпкой со скипидаром и написали на картине реальности заново.

Человек в доспехах и шлеме с короной?

Как бы не так!

Впереди шел… тот, кто человеком не был. Он был высок – выше того, кем показался поперву.

И выше на голову, наверное, любого из наших бойцов. На нем не было шлема – и короны тоже. Голову его, глянцево-гладкую, как яблоко, вместо короны венчали короткие рожки – четыре, я насчитал четыре. У него была желтая кожа и глаза, полные белого огня, а из-под доспехов полосами расписного лилового шелка змеились полы странного одеяния. Красный, черный, лиловый – я только сейчас понял, что и воины его предпочитали знаки различия в этих же цветах.

Только вот оружие, с которым вышел одоспешенный узурпатор, было в руке этого порождения Пустоты то же самое. Изогнутый длинный клинок. Как половинка айн’то, ставшая самостоятельным оружием. Он шел целеустремленно к нам, глядя сквозь строй. На меня. Не на магов, суетящихся с флангов – они готовили, готовили что-то для своего плана, они в самом деле задумали что-то. Но я даже не мог повернуть голову и взглянуть, что происходит вокруг – взгляд того, кто уже совершенно точно не был одержим, но сам был демоном, чуждой тварью, точно сковал меня, заставляя глядеть в белые, пустые его глазницы. На вражьем лице, покрытом замысловатыми татуировками, читалась довольная ухмылка, будто он узнал во мне кого-то.

Я поднял глефу, приняв начальную стойку – из нее можно было бить совершенно как угодно.

…Айв Мэ Нуа’л-ла Ри, Сайласи Эль Занжерати, Тьюр ку’веннол, аир.

Эргесенналло не размыкал губ, но я знал, что это его голос – голос, что расплавленным свинцом тек в мои уши, заставив съёжиться от боли – если бы только в голове! По всему телу расцвели ее огненные цветы-вспышки, невыносимые, точно в меня ткнули десятком раскаленных головней разом. Ноги подвели меня и я рухнул на колени, опираясь на древко.

Каких сил мне стоило не бросить оружие и не сжаться в ком от пылающей боли, я даже сейчас не могу оценить. И уж тем более понять, откуда я их взял. Я не выпустил Дракононосную. Я поднялся на одно колено, но встать не смог.

Эргесенналло сделал еще шаг, взмахнул рукой, и его воины двинулись на нас.

Наши бойцы сомкнули ряды. Те, что стоял рядом со мной, шагнули вперед и тоже плотно сомкнулись в ряд, закрывая меня. В этот самый миг, сквозь толщу подсвеченных кровавым неверным светом облаков и носящегося в воздухе дыма пробился луч солнечного света, слишком яркий для такого мутного, долгого и не сулящего ясного дня рассвета. Воздух наполнился гулом – низким, едва слышным, но нарастающим с каждым вдохом.

Справившись со своей слабостью, я поднялся на ноги.

Демоническое создание повело руками вокруг – отдавало приказ, кажется.

Шан-Каэ мэ тав’вири! Меня зовут ШанКаэ! – прогремело словно со всех сторон – или же снова лишь у меня в голове. Я стиснул зубы и тихо зарычал, борясь с желанием снова упасть и не вставать больше.

Как ни странно, но ширящийся гул отвлекал от мерзких ощущений. Я смог взглянуть чуть по сторонам – и увидел, что врагов прибыло, они подтягивались следом за своим предводителем.

Вдруг с наших флангов – там, где под прикрытием бойцов расположились маги – что-то ярко сверкнуло. Будто этот самый луч света они поймали зеркалами и пустили… солнечных зайчиков?

Сияние быстро метнулось вперед, окутало вражеский отряд, и вспышки эти, полыхнув белым и мутно-багровым, словно раскаленный в горне металл, окутали воинов нэл-ду. Раздался многоголосый вой, визг, рык не ярости, но боли и ужаса – но быстро оборвался. Цветом подобное расплавленному металлу, это сияние и сжигало так же жестоко и неотвратимо.

Самого демона точно ударило молнией, а испепеливший его солдат свет, сойдясь на высокой темной фигуре, точно гигантские сияющие ладони, резким хлопком подбросил врага и ударил о землю. Молния сверкнула еще раз. Эргесенналло с ревом подбросило вновь – и он точно провалился неведомо куда. Волны убийственного сияния померкли —и мне почудилось на миг, что я вижу в них очертания гигантской книги, закрывающейся и исчезающей точно так же, как исчез наш враг – только сейчас мне от боли что угодно могло почудиться.

Все. Ни врага, ни армии.

Бой – самый главный, страшный и почти безнадежный – так и не начался.

– Айулан… – благодарно прошептал Менгор.

Следом ликующими криками разразились маги, солдаты – вообще все.

– У нас получилось!

– Слава Теддору!

– Теодор Заступник, великие Айулан, хвала вам!

– Победа-ааа-аа!

– Победили!

– Его и прихвостней больше нет, хвала Оплоту!

И вот тут-то я наконец упал, разрешив себе больше не цепляться за глефу – из нее, Мен не соврал, и правда вышел неплохой талисман.

Меня тем не менее живо подхватили под руки.

– Всё в порядке, я цел, – пробормотал я, поднимаясь.

Отряды начали прочесывать город, ища уцелевших – своих или чужих. Безрезультатно. Ни уцелевших врагов, ни их пленников. Только следы крови и пепел – старый, черный, и свежий. Легкий, серебристый какой-то.

Впрочем, это мне уже просто рассказали – потому что, подняв на ноги, незамедлительно сдали на руки Видо и его товарищам. Я был не в том состоянии, чтобы сопротивляться.

Как меня ни допрашивали о том, что со мной случилось – внятно объяснить я не мог.

Пока остальные обыскивали город, меня напоили холодной водой, дали какой-то амулет и велели его не выпускать из рук и сидеть смирно. Маги – а особенно дотошные и не по разу – осматривали меня со всех сторон, касались лба и висков, растирали ладони и в странных пасах водили руками над макушкой, окуривали каким-то дымом и даже велели держать руку в чаше с водой чуть ли не треть лучины – но толком мне ничего не объяснили.

– Вроде в порядке, – пожимал плечами Видо. – Ты, получается, все же маг, хоть и не знаешь об этом. А вот Эргесенналло, кажется, это понял.

– Похоже, он решил, что это ты по его душу пришел, – хмыкнул другой колдун, который стоял у меня за спиной, а по голосу я его не узнал. Поворачиваться не стал – понял, что слишком устал – точно гору на себе тащил, не меньше.

– Манридий-то прозорлив! – отозвался еще кто-то.

Я неопределенно хмыкнул, потом добавил:

– Что же… хорошо совпало. Демон и правда теперь мертв?

– Изгнан, – покачал головой Видо. – Такое создание можно лишь изгнать, увы. Но – надеемся, теперь уже прочно и надолго, если не навсегда.

– как вы это сделали?

– У Манридия спрашивай, у меня воли такие вещи рассказывать всем подряд нету, – Видо покачал головой.

Всем подряд, значит? Я почувствовал себя уязвленным, но виду не подал.

Завалился в телегу, натянул плащ на голову, а глефу зачем-то положил под руку, как будто в любой миг собирался вскочить и ринуться в бой.

Нет, я не уснул – но бултыхался в густом вязком мареве дремоты, слыша, однако, практически все, только не принимая участия в происходящем. Хватит с меня, пожалуй, на сегодня.

Я слышал голоса товарищей – Тез и Нан перекликаются, нашли что-то интересное. Дальше разговаривают ополченцы – и наши тоже Обрывки разговоров – как бусин с порванной нити, скачут, сталкиваются, перекатываются.

– Живых