Пять Пророчеств - Эйрик Годвирдсон

– Пепел кругом. Столько пепла!

– Ну что, когда обратно?

– Кто-нибудь хоть кого-то живого или хотя бы намеки на живых людей нашел? Нет?

– Прочесывают ту оконечность города, три квартала осталось!

– Северную часть осмотрели, вон возвращаются.

– Как везде. Ничего нового.

– Ну, надеюсь, ночевать нам в этом некрополе не придется?

– Собирай наро-оод!

– Отбываем через лучину!

– Стро-ойся!

– Возвращаемся, ну наконец-то!

Телегу развернули, она негромко, размеренно заскрипела, качнулась… тронулись. Рядом в землю мерно бухали шаги моих товарищей.

– Эй, никого не забыли? Где Рудольф? – это Менгор всполошился.

Ему негромко ответили, а потом окликнули меня:

– Руд, ты там жив?

– Жив, Тез, жив, я же говорил, – я вынырнул из-под плаща. – Со мной нормально все, немного в себя приду только.

Товарищи лишь покачали головами, но я не обманул их – после ближайшей стоянки я спрыгнул с воза и больше в него не возвращался, шел, как все, и чувствовал себя просто отлично – чем дальше, тем, признаться, даже лучше, хотя бы потому, что я наконец ощутил радость от удачно завершенного дела. Ту самую радость, которую тоже только сейчас, отойдя на немало лиг прочь от места схватки, начали осознавать в полной мере все – и маги, и воины.

Обратный путь всем показалась легче и веселее – теперь мы даже не скрывались и шли прямой дорогой, широкой и удобной. Нам перестали даже попадаться вражеские разъезды, всего пару раз мелькнула вдали группка похожих, но они скрылись раньше, чем наши дороги могли бы пересечься.

Я сказал об этом своим товарищам, на что мне ответили – хорошо бы они все сгорели дотла, как те, перед крепостью. Но мы понимали, что, скорее всего, в Корфу и сидели главные силы поверхности, а те, что приходили через подземные ходы подкреплениями, и выжившие в иных местах попросту ушли обратно, увидев, что приключилось с их предводителем. Почему так быстро они это узнали, я недолго ломал голову – вокруг все настолько было насыщено магическими фокусами, что я попросту перестал гадать. Маги вон не удивляются, значит, объяснение есть – и я не уверен, что он так уж мне интересно именно сейчас. Добраться бы обратно! Впрочем, с этим как раз бед никаких не было – лиги мелькали под нашими ногами одна за другой, дни сменялись, и Оплот приближался. Горы из мазка синей краски вдоль горизонта уже превратились в могучий массив, в котором выступали знакомые очертания, становясь скалами, гребнями, распадками. А еще я заметил, что дни стали более ясными. После бури, что все же приключилась в финале дня, когда состоялось изгнание Эргесенналло, феерической, грандиозной бури – погода словно спохватилась и решила вернуть нам частичку лета с теплом и солнечным светом. Точно небо и воздух под ним промыло начисто ветром и ливнем – то ли так совпало, то ли в самом деле на землю Кортуанска пролилась благодать Айулан.

Встречали нас как героев. На лице Манридия, стоявшего на пристани едва ли не впереди всей толпы – я только подивился, насколько в Оплоте много народу, оказывается! – читалось облегчение и благодарность, и совершенно непредставимое для такого холодного, уверенного в себе человека волнение. Нас ждали поздравления, чествования – а главное, отдых. И, я смел надеяться, ответы на вопросы, коих было у меня к тому часу превеликое множество.

Глава 7. Чаша Манридия

Как выяснилось, вопросы были не только у меня.

Когда вся-вся суета осталась позади – чествования, громкие слова, отдых, обильная трапеза и окончательно в головах людей улеглось, что почти невозможное сделано, меня снова изловил и утащил в свою башню Манридий.

Вопросы, вопросы – не мои, а ко мне.

– Мне сказали, что, когда враг наш вышел атаковать отряд, с вами творилось что-то странное, амис Рудольф, – проницательный взгляд поверх сцепленных в «воздушную сферу» пальцев и многозначительное выделение голосом слова «странное» давали мне понять, что Манридий удивлен и озадачен, и жаждет разобраться.

«Воздушная сфера» сложилась в простой замок, руки мага теперь спокойно лежали на столе – а вот взгляд стал еще острее. Сфера. Сфера, да еще и «Воздушная» – я отчетливо понимал, что это жест-начало одного довольно простого заклинания. Только вот самого заклинания не помнил.

Меня охватило внезапное раздражение:

– Может быть, я хоть немного заслужил право задать свой вопрос, а не отчитываться перед… перед кем угодно, точно я нашкодивший ребенок?

– Рудольф, да Айтир с вами, разумеется да, заслужили, и никто не относится к вам как… но…

– Тогда какого африта ко мне до сих пор обращаются как к опасному чужаку?! – вот уж чего-чего, а так откровенно вспылить я точно не собиралось, но оно вышло само собой.

– Ну хорошо, Рудольф, слушай тогда сюда, – голос Манридия прорезался натуральной стариковской ворчливостью. – Если тебе не по вкусу церемонии, мог бы сказать об этом сразу. С тобой случилось нечто очень важное, странное и непонятное, как мне кажется. И опасность, если она и есть, в этом не для нас, а только для тебя. Я уверен, что все, что мы сделали, сработало, и сработало полностью. А вот не повредил ли тебе такой, хм, тесный контакт с демоном, этого я пока что не знаю. Так что спрашивай давай, если тебе так важно. Но потом все равно расскажи. Что сучилось – я не хочу пропустить какой-то беды с тобой, амис стражник!

– Что вы сделали с Одержимым, расскажите? И куда он делся? – я удивился сам себе. Меня, конечно, занимал этот вопрос. Но я рассчитывал выспросить совсем другое! Что за сила меня за язык дернула?

– О, это хороший вопрос. Очень хороший и сложный вопрос, Рудольф. А что касается Одержимого…

Я перебил:

– По правде сказать, он выглядел не одержимым, а настоящим демоном в личине. Высоченный, желтокожий, весь покрыт письменами какими-то, глаза – как белое пламя, в глубине красные блики пробиваются, такие яркие, что смотреть невозможно, голова тут же болью полнится, как улей пчелами. И на голове что-то вроде коротких рожек. Странная личина даже для одержимого мага.

– Странная, согласен… Тут ты прав, Рудольф. Завоеватель наш, безусловно, был одержим. Года три, четыре… может, даже первую дюжину. А потом от него ничего не осталось – человек, или элфрэ, не знаю, кем уж он родился, бедолага – просто сгорел. Выгорел изнутри, как от Проклятия Айтира – или даже страшнее. И остался лишь демон. И вот с ним воевать было уже намного сложнее. Мы все это время искали способ изгнания, точный и надежный. И нашли – наш основатель, в честь которого главы Ордена и прозываются Манридиями – оставил нам книгу. Нет – Книгу, с большой буквы. Некое средство, оставленное живущим как бы даже не самими Айулан. Как он получил ее сам, великий Теддор Манридис, я не знаю. У основателя было много тайн, очень много – а учеников у него не осталось совсем, все сгинули. Но речь не о том, в общем-то Речь о Книге. Эта книга способна заключить в себе и удалить из области нашего – зримого, явленного, Живого – Мира любое существо. И мы использовали этот способ. И хвала Айтиру, у нас получилось!

– Я ее… видел, – прошептал я. Не ладони то мне привиделись во вспышках, а Книга, начертанная огнем, что захлопывается, вжимая меж страниц могучее страшное существо по имени… как он себя назвал? Я не захотел вспоминать жуткий шелестящий голос, ползущий меж камней разоренного Корфу. Эргесенналло, пусть будет так.

– Это невозможно, – вскинулся Манридий.

Я объяснил, что имел в виду. И пересказал все, что видел там, в Корфу – без вопросов и напоминаний, сам. Манридий слушан, не перебивая, и лишь изредка качал головой.

– Да, Рудольф, ты и правда… Счастливчик. Видо правильно сказал – он посчитал тебя одним из могучих магов, и решил убрать первым. Только наш удар случился раньше. Не зная того, мы тебя, получается, спасли.

– Я благодарен за это, – я коротко кивнул. –