Мой муж меня не заказывал - Лизирин

Лейрон чуть приподнял брови.

И вот это было приятно. Не потому, что я произвела впечатление. Плевать. А потому, что человек передо мной оказался не дураком и быстро понял: перед ним уже не та Изель, к которой он привык не подходить слишком близко.

— Очень может быть, — отозвался он. — Сегодняшний момент мне нравится больше.

Дион ничего не сказал.

Конечно.

Он у нас предпочитал молчать так выразительно, что обычные люди на его фоне выглядели неубедительными.

Тарн, разумеется, деликатно отступил в сторону, Нора замерла, как и положено хорошей служанке в присутствии слишком знатных мужчин, а Морр, будто назло всему двору, сел прямо у моего подола и посмотрел на Лейрона с таким видом, словно тоже составлял о нём своё весьма пристрастное мнение.

Этот легче, мысленно заметил он.

Спасибо, очень глубокий анализ.

И не такой самодовольный. Пока.

Ты меня пугаешь. Сейчас начнёшь одобрять людей, и небо рухнет.

Лейрон между тем улыбнулся уже чуть заметнее.

— Я как раз собирался украсть у Диона часть его обеда разговорами о делах при дворе, — сказал он. — Но, признаюсь, увидеть вас в саду оказалось куда занимательнее, чем очередной список отчётов.

— Вы умеете делать приглашения опасно похожими на комплименты, — заметила я.

— Это профессиональное, — невозмутимо ответил он. — Позволите надеяться, что вы составите нам компанию? Иначе мне придётся в одиночку выдерживать общество вашего мужа, а я, при всех своих достоинствах, не настолько храбр.

Я повернулась к Диону.

Тот смотрел на Лейрона так, будто уже мысленно выбирал, каким именно взглядом потом сообщит другу о своей глубокой неудовлетворённости происходящим.

— Если милорд не возражает, — сказала я спокойно.

Это было вежливо. Без кокетства. Без намёка на прежнюю Изель, которая, подозреваю, уже бы вцепилась в приглашение обеими руками, ресницами и всей своей одержимостью.

Дион выдержал короткую паузу.

— Не возражаю, — произнёс он.

О, как великодушно. Не иначе корона за это выдаёт медаль.

Лейрон, кажется, заметил всё. И паузу, и тон, и моё полное отсутствие трепета от самого факта обеда в мужской компании. Умный. Слишком.

За столом в малой столовой я сидела между вежливостью и развлечением.

Лейрон оказался именно тем человеком, которого в моём мире называли бы опасно приятным. Не тем, кто давит, как Дион, и не тем, кто сушит тебя одним взглядом, как Грегор, а тем, кто смотрит с интересом, задаёт вопросы не в лоб, умеет слушать и от этого кажется безопаснее, чем есть на самом деле.

— Дион сказал, что вы пережили неудачное падение, — произнёс он, когда нам подали суп. — Но, глядя на вас сейчас, трудно поверить, что дом пытался от вас избавиться.

— Дом ни при чём, — ответила я. — Я пока подозреваю отдельных энтузиастов.

Лейрон тихо усмехнулся.

— Вот теперь я совершенно точно могу сказать, что раньше мы с вами не были знакомы.

— Какая жалость, — сказала я. — Возможно, вы были бы мне полезны.

— Вы не представляете, насколько мне лестно звучит фраза, в которой меня рассматривают как потенциальный ресурс.

— При дворе, полагаю, это и есть форма признания.

— Вы опасно быстро учитесь.

Я подняла ложку.

— Либо здесь все говорят слишком прозрачно.

Дион, сидевший напротив, молчал. Не напряжённо, не зло, но с тем самым своим внутренним вниманием, которое не даёт расслабиться даже воде в бокале. Он почти не вмешивался, только иногда задавал Лейрону короткие вопросы по делу, и из этих обрывков я успела понять: при дворе творилось всё то же, что и в любых системах власти любого мира. Союзы, подозрения, отчёты, интересы, тонкие границы между долгом и выгодой. В моём мире это называли политикой. Здесь, видимо, просто хорошим тоном.

— А вы давно при короне? — спросила я у Лейрона, когда подали второе.

— Достаточно, чтобы перестать удивляться людям и начать интересоваться только их мотивами.

— И это помогает?

— Иногда. Иногда делает обеды длиннее.

— В моём мире такие разговоры обычно заканчивались плохим кофе, неловкой паузой и тем, что кто-то потом исчезал из переписки.

Лейрон рассмеялся. Легко. Искренне.

Дион поднял на меня взгляд.

— В вашем мире? — негромко переспросил он.

Чёрт.

Я не дрогнула.

— В моём обычном кругу общения, — поправилась я. — Там мужчины тоже любят туманно говорить о делах, но редко умеют делать это красиво.

Лейрон спасительно кивнул.

— Тогда нам, пожалуй, действительно повезло с воспитанием.

Именно в этот момент Морр, который всё это время лежал на соседнем кресле и изображал приличного кота исключительно по причине глубокой лени, внезапно поднялся, прыгнул мне на колени и, не спрашивая разрешения ни у меня, ни у этикета, удобно свернулся там, тёплый, тяжёлый и совершенно довольный собой.

Я машинально положила ладонь ему на спину.

Шерсть под пальцами была гладкой, плотной, почти горячей.

Нора, стоявшая у стены, быстро опустила глаза, пряча удивление.

Лейрон это заметил и едва заметно улыбнулся.

— Похоже, вы завоевали доверие существа, которое, по словам Диона, обычно презирает всё живое без исключений.

— У нас схожие вкусы, — сказала я, поглаживая Морра между ушами.

Скажи ещё, что я милый, лениво отозвался он.

Не дождёшься. Но ты тёплый.

— Тогда вы редкая пара, — сказал Лейрон.

— Я бы попросил не делать поспешных выводов, — сухо заметил Дион.

О. Вот это уже было интересно.

Не ревность, нет. До такого приятного абсурда мы пока не доросли. Но что-то в тоне Диона изменилось. Совсем чуть-чуть. Как будто всё происходящее по-прежнему казалось ему новой формой игры, только правила пока не удавалось вычислить.

И это, должна признать, грело почти так же приятно, как Морр у меня на коленях.

Когда обед подошёл к концу, Лейрон поднялся первым.

— Благодарю за общество, леди Изель, — сказал он, склоняя голову. — Теперь я, пожалуй, буду жалеть, что не пересёкся с вами раньше.

— Возможно, вам просто повезло с моментом, — ответила я.

Его взгляд на секунду задержался на мне, потом смягчился в улыбке.

— Вполне возможно.

Он ушёл вместе с Дионом.

Тот, прежде чем выйти, обернулся.

Ничего не сказал.

Просто посмотрел — на меня, на Морра, всё ещё лежащего на моих коленях, на мою руку, которая так и осталась у него на спине, и на секунду мне показалось, будто в его