ЧВК Херсонес. Том 3 - Андрей Олегович Белянин

«Папа не сдаст».

«Папа хороший».

«А твой Диня, он чё, прям вот всегда такой весёлый? Или просто пьяный?»

«Кто эта девочка? Почему она такая мрачная? Диня с ней не делится?»

«А нам хомяка купили! Такой классный…»

«Только жрёт всё время и воняет…»

«Но хороший!»

«Я хотела котика…»

«Не скучай, мы тебя любим, аря-ря!»

Когда это я отправлял им обнажённую Афродиту? Не помню даже. Но уж точно не в последний и не в предпоследний раз. Гребнева отнюдь не нудистка и не нимфоманка, она раздевается, когда это нужно, а не когда заблагорассудится. Допустим, к столу, или в сад, или на общие собрания Светлана Сергеевна никогда не позволит себе припереться в неподобающем виде. И если у кого-то сложилось обратное впечатление, то это моя вина.

Волк, да, жутковатый. Я его несколько приукрасил, но всё равно мороз по коже. Он и меня немного пугает, если честно. Такое бывает, когда реальная встреча с маньяком менее страшна, чем его портрет на доске «Разыскивается» при входе в отделение полиции.

Один на один ты понимаешь, что этот тип, как бы ни был крут, но по-любому живой человек, и у него, как и у всех, есть особо болезненные места, куда надо бить. В горло, в глаза, в солнечное сплетение, под коленную чашечку, в пах, в висок, да мало ли? Так что, если захотите жить, научитесь драться! А жить, как ни странно, хотят все.

…Я сразу же наговорил сестрёнкам три или четыре голосовых, пока шёл. И только потом почувствовал тонкий, но характерный запашок коровьего навоза. Так. До меня неожиданно (о, чудо из чудес!) дошло, что про путеводительный стишок я просто забыл. Не в первый раз, кстати, а это уже звоночек. Рассеянное внимание — плохой признак: аве, старость! Идущие к деменции приветствуют тебя!

— Ариадны ниточка, доведи до калиточки. Укажи дорогу… — быстро забормотал я, но вновь отвлёкся, потому что дверь в конце коридора явно была чуть приоткрыта.

И коровий запах шёл именно с той стороны. Мне всегда интересно, кто ещё арендует свободные помещения в нашем выставочном комплексе. Поскольку волей случая приходилось встречаться с врачами, кузнецами, сумасшедшими мужчинами и женщинами, был даже в небольшой студии голографии, там парни целого кентавра показывали — от живого не отличишь!

— Добрый день! Не помешаю? — громко спросил я, прокашлявшись у безымянной двери.

Ни таблички, ни номера на ней не было. Но мне хотя бы ответили.

— Кто ты, случайный путник? — спросил нежнейший девичий голосок.

— Грин. Александр Грин, — представился я, самым дурацким образом подражая Джеймсу Бонду. С какого перепугу, кто бы знал? Ну вот так вдруг выскочило…

— Скажите, добрый Грин, вы не посланник Зевса? — голосок дрогнул, и дверь распахнулась на ширину локтя. — Я склонна верить вам, не зная отчего. Но если вы пришли по зову Геры, ревнивейшей из жён, найти несчастную и брошенную деву, вина которой в том лишь, что она любила… и любит верно, то… увы, увы, мне…

«Опять гекзаметр», — автоматически отметил я. Не то чтоб так уж удивительно, здесь все на нём говорят. Ну, кроме Сосо. Хотя если на секундочку подумать, то как раз таки очень удивительно, что каждый из сотрудников и арендаторов нашего музея — любитель классической греческой литературы и стиля бессмертного Гомера.

— Мне можно войти? — чисто из принципа я решил пойти наперекор всем.

— Ты не ответил, путник…

— Так и вы не представились?

— Мне имя Ио, — в помещении было темно, но кое-как угадывался силуэт стройной девушки в длинном светлом платье и с волосами, собранными в высокую причёску. — Меня избрал сам царь богов за красоту, невинность и смиренье. Я верила ему, хоть знала: он женат. Но так сильна была любовь его, так сладки поцелуи, а руки сколь сильны, столь и нежны. Ко мне он облаком слетал с небес, и если бы не ревность его супруги, что вполне понятна, то…

— Минуточку, — у меня наконец-то сошлись кусочки пазла в голове. — Вы ведь сейчас пересказываете мне миф о Зевсе и красавице Ио, которую он же превратил в корову. Кстати, не поэтому ли современных девушек называют тёлками?

— Не смей так говорить, о Грин! Слова твои жестоки, им нет прощения и вот…

Я даже не успел отреагировать, когда деревянный табурет приложил меня в лоб!

«Тут ведь главное не столько физическая сила, сколько вес самого предмета», — мысленно объяснил я неизвестно кому, отлетев к противоположной стене.

Не то чтобы девушка отправила меня в бессознательный нокаут, но с ног сбила на раз, это правда. И пока я работал над фокусировкой взгляда, она уже бежала по коридору, так что только пятки сверкали.

— Почему здесь всё вечно происходит через задницу⁈ — прорычал я, пытаясь встать. — Веду себя культурно, никому не хамлю, ни на кого не наезжаю, с противоположным полом подчёркнуто вежлив, почему же мне вечно достаётся? Что не так-то опять?

Мне с трудом удалось встать на ноги и пуститься в погоню за светлым, но расплывающимся силуэтом. Читать скороговорку про ниточку Ариадны не было смысла: совершенно ясно, что эта мерзавка, что меня приложила, точно знает, куда идти. Самый короткий выход в город был через сад, туда она и направлялась. Мне почти удалось догнать её на повороте и, скрипя зубами, заставить себя не думать о головной боли, но девушка увеличила скорость и едва ли не галопом вырвалась на финишную прямую в сад…

Надеюсь, там есть хоть кто-то из наших?

Ну, как оказалось, там были все. Герман, Светлана, Денисыч болтали за столом. Сосо собирал опавшие листья в корзину. А ещё там была корова. Натуральная рогатая тёлка, рыжая, с белыми пятнами по бокам, томными глазами размером с ложку и длинными, чуть загнутыми ресницами. Она щипала траву у фонтана и так была поглощена этим занятием, что совершенно не обратила внимания на мой вопль:

— Это же Ио!

На меня уставились самыми недоумёнными взглядами:

— Бро, ты перепил? Где, когда и почему без меня⁈

— Это какая ещё такая Ио? Александр, вас буквально нельзя оставлять одного, вы везде находите баб!

— Друзья, а я помню миф про Ио. Хотя на эту тему нет древних скульптур, но есть мраморные барельефы. Очень неплохо сохранившиеся, кстати…

— Вы серьёзно? — я