Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей - Мария Минц

Седрик прищуривается, и мне вновь мерещится опасный огонёк в его глазах.

А ответ заставляет оторопеть… да кто он вообще такой?!

Глава 20

— Просто взял и вошёл, — пожимает широкими плечами Драгган. Я таращусь на него, чувствуя, как голова кружится от непонимания.

Он что, хочет голову мне заморочить? Если бы он сказал, что через забор перелез, и то звучало бы правдоподобнее.

— Вы темните, — сердито говорю я, — не могли вы так просто войти. Ворота старые, они скрипят, я бы так или иначе услышала бы!

По губам Седрика скользит едва заметная усмешка. Он берёт меня за руку и ведёт к воротам. Я настолько ошарашена этим, что первые пару минут покорно следую за ним.

Но быстро спохватываюсь, вспыхиваю и пытаюсь выдернуть руку.

Бесполезно. Хватка у него стальная.

— Эй, вы…

— Мне проще показать, чем объяснять, — голосом, в котором звучит непререкаемая власть, говорит он, отсекая малейшие возражения. Это действует на меня почти гипнотически, но я не теряю самообладания и на этот раз не даю себе поплыть.

Ладно, пусть показывает. Даже любопытно.

Подходим к воротам. Седрик отпускает мою руку — я на всякий случай отодвигаюсь — и говорит:

— Смотрите, Джина. Только внимательно, а то ещё припишете меня, чего доброго, к фокусникам.

Я совершенно не понимаю, о чём он говорит, но послушно смотрю.

Драгган подходит к кованым воротам. Они сделаны из прочных железных прутьев, каждый из которых толщиной примерно в мою руку. Поверх прутьев прикручены разные вензеля и украшения, типа растительных орнаментов или круглых медальонов.

Седрик улыбается мне, слегка кивает, делает шаг и… с легкостью проходит сквозь решетку.

Я так и столбенею. Только чувствую, как медленно открывается мой рот.

— А… — только и могу произнести я.

— А теперь — в обратную сторону, — словно командует сам себе Драгган и проделывает тот же трюк в противоположном направлении. Лукаво смотрит на меня:

— Ну что? Услышали что-нибудь?

Я молча кидаюсь к воротам. Осматриваю и ощупываю каждый прут. Даже пытаюсь их раздвинуть и пролезть.

Бесполезно. Пространство между прутьями слишком мало даже для моей руки. Вдобавок те самые вензеля и медальоны висят так, что отрезают возможность раздвинуть прутья. А ещё они преграждают путь, так что ему по-любому пришлось бы пригнуться или перешагнуть какие-то из них.

— Я сдаюсь, — наконец выдыхаю я, повернувшись к Седрику, — Похоже, вы и впрямь фокусник…

И озадаченно замолкаю. На кого-кого, а на фокусника Драгган похож меньше всего. Я видела их, когда в детстве в наш городок приезжал бродячий цирк: фокусники там выглядели… мягко скажем, не так респектабельно.

Да чего уж там, уверена, что продав только один этот камзол, в который я до сих пор кутаюсь, можно скупить парочку таких вот бродячих цирков со всеми фокусниками и клоунами подряд!

— Не угадали, — усмехается Седрик, и бесенята в его глазах пускаются в бешеный пляс.

— Тогда как у вас это получилось? — не унимаюсь я. Меня гложет любопытство, но совсем не праздное. В голове стучит мысль: если он через ворота так легко просочился, что ему мешает в следующий раз таким же образом нагрянуть ко мне в гости в дом? Без приглашения.

Стоит только подумать об этом, как краска бросается в лицо, и я сердито тру щёки. Да что же со мной творится-то?

Драгган молча наблюдает за мной, и я вновь ловлю себя на странном ощущении, что он знает все-все-все мои мысли.

И они его почему-то жутко забавляют.

— Пусть это пока останется секретом, — пожимает он плечами, — в своё время, расскажу. Но вы не бойтесь, Джина. Я не буду злоупотреблять этой своей… м-м-м… способностью, чтобы вас пугать.

— Спасибо, — ворчу я, чувствуя страшное разочарование. Какой хитрец! Поманил тайной, а теперь опять темнит!

— А кто вы тогда такой? — настойчиво повторяю мучивший меня вопрос, — И что делаете здесь?

Опять пауза. На этот раз взгляд Седрика расфокусируется, словно он заглядывает в себя и оценивает, что надо сказать.

Чувствую, как от нетерпения чешутся ладони. Я знаю, кто он! Изверг, который обожает мучить людей недосказанностью и тайнами!

— Скажем так, я занимаюсь вопросами торговли, — небрежно бросает он, — завтра у меня назначена встреча с представителем Торговой гильдии в Дорке.

— Ой! — оживляюсь я, — Да вас мне как будто боги послали! Я как раз завтра тоже собираюсь в Дорк, хочу открыть продажу своего варенья!

Вижу, как идеально очерченная чёрная бровь ползёт наверх.

— Варенья? — недоумённо повторяет он.

— Ну да, — киваю я, — из сушёных яблок… почему вы смеётесь?

Улыбка, вновь скользнувшая по его губам, на сей раз не завораживает меня, а обижает. Он что, не воспринимает меня всерьёз?

“Какой там всерьёз, если ты стоишь перед ним полуголая, в одном его камзоле?” — ехидно осведомляется внутренний голос.

Голос прав. И я, не давая Седрику и слова сказать, начинаю сбивчиво тараторить, объясняя, откуда взялось варенье и что я вообще задумала.

— Джина, я не хотел вас обидеть, — веско говорит Драгган, когда я выдыхаюсь. Удивлённо смотрю на него, — наоборот, восхищаюсь тем, как вы нашли решение с вареньем. Даже, пожалуй, готов вам помочь…

— В самом деле? — воодушевляюсь я, — И как же?

Седрик прищуривается.

— Буду ждать вас завтра в Дорке, в десять утра, в представительстве Торговой гильдии. Уверен, моя идея вам понравится.

Глава 21

На следующий день, с утра пораньше, я отправляюсь в Дорк. Невыспавшаяся, потому что всю ночь накануне красила волосы отваром из коры дуба, добытой в неравной схватке с высотой.

Тиба процесс приготовления краски очень заинтересовал. Домовой не отходил от меня ни на шаг, жадно наблюдая, как я сначала сдираю кору с сухих веток, потом кипячу её, а потом отставляю в сторону и накрываю крышкой, чтобы дать настояться.

— И что? — недоверчиво спросил он, — долго это варево будет держаться?

— Пару дней точно, — бодро заявила я, вытерев расгорячённое лицо, — потом обновить надо будет. Так, а это у нас что такое?

Мне повезло. В кухонном шкафу обнаружилась бутылка яблочного вина, которое уже успело превратиться в уксус. Я тут же добавила пару столовых ложек в отвар дубовой коры и потёрла руки:

— Отлично! Так цвет продержится ещё дольше!

— Ты бы ещё муки добавила, и масла, и можно было бы печь оладьи, — проворчал Тиб.

Я не ответила, хотя масло бы для закрепления цвета тоже не помешало.

И вот, с обновлённым цветом, с волосами, уложенными в новую для меня причёску — две толстые косы, перекинутые вперёд, на грудь,