Выбор Евы - Наталья Способина

настроении, потому что всю ночь ей снилась какая-то муть: погони и волшебные шары, похожие на те, что были в подземелье у Вия. И она опять была одна, потому что друзья ее бросили.

Ева наскоро позавтракала, уложила в пакет сшитую для домового одежду и волшебные ножницы с волшебной иглой на случай, если придется что-то подрезать на месте. Тут же в пакетике лежали лапти, с которыми помог папа, хоть мама и ворчала, что Ева должна все сделать сама. Благо плести лапти целиком не пришлось. В наборе с одеждой шли заготовки, которые нужно было лишь соединить друг с другом.

Когда Ева уже обувалась, мама неожиданно тоже натянула зимнее пальто, а на недоуменный взгляд дочери пояснила:

– Дачу проведаю заодно. Ну и на домового твоего посмотрю. Я все равно сегодня выходная.

После этого заявления Ева испытала двойственные чувства. С одной стороны, она радовалась, что не придется ехать одной, а с другой – нервничала, что домовой может сболтнуть лишнего. Хоть Глеб и уверял, что можно сказать, мол, я не могу нарушать клятву, на деле Ева не представляла, как сказать подобное маме.

Они были на полпути к метро, когда в общий чат пришло сообщение.

Женя: Во сколько едем к домовому?

Ева несколько секунд хлопала глазами, не решаясь поверить. Особенно когда почти сразу появилась системная надпись о том, что Лика и Валера печатают.

Лика: Тот же вопрос.

Валера: Всем привет. Присоединяюсь.

Как будто и не было вчерашней ссоры. Вот только она ведь была.

Ева: Я уже еду к метро. С мамой.

Ребята ничего не ответили, и она спрятала телефон в карман. Все-таки призрак вчерашней ссоры все еще над ними висел.

На станции у терминалов с билетами Ева резко остановилась, потому что увидела Женьку, что-то буднично листавшего в телефоне. С одной стороны, она ему обрадовалась, с другой – отсутствие Лики и Валеры было показательным.

– Это Женя? – спросила мама, и не успела Ева ответить, как Жаров вскинул голову, заметил их и пошел навстречу.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался он и забрал из Евиной руки пакет с вещами для домового.

Мама за этим проследила, и Ева почувствовала, как щеки заливает краской.

Она же написала в чате, что будет с мамой. Написала же?

– Ты едешь с нами? – нейтральным тоном спросила мама у Жарова, и тот невозмутимо кивнул.

В электричке Ева села рядом с мамой, а Женька устроился напротив них. Он поставил пакет на колени и теперь задумчиво по нему постукивал. Ева смотрела на его руки, и ее то и дело бросало то в жар, то в холод. Что вообще происходит?

Разом забыв о ссоре, она отбила Лике паническое сообщение: «Женька поехал со мной!!!»

И с мамой.

Лика в ответ прислала огненный смайлик и больше ничего не добавила, чем окончательно поставила Еву в тупик.

От станции они шли в молчании. Лишь мама изредка говорила что-то вроде: «Хорошо хоть дорогу расчистили» и «Интересно, попадем ли мы в дом после таких снегопадов?»

Домовой, конечно же, не потрудился расчистить снег во дворе. Да и с чего бы ему это делать? Поэтому мама сходила за лопатой к соседу – тому самому, который нажаловался на то, что их домовой ходит в обносках, – и Женька довольно быстро проделал в сугробе проход от ворот до крыльца.

– Какой полезный мальчик, – вполголоса пошутила мама, когда Жаров расчистил крыльцо и воткнул лопату в снег.

На это Ева ничего не сказала, потому что уже готова была задымиться от смущения.

Мама отперла замок и первой вошла в дом. Ева с несчастным видом посмотрела на раскрасневшегося Женьку и спросила:

– А почему Лика с Валеркой не приехали?

– Лопата все равно одна, – туманно ответил Жаров и кивнул на дверь.

Пришлось зайти вслед за мамой.

В домике было холодно, и мама, обметя с сапог снег, принялась хлопотать у печи. Печь у них была настоящая, хотя при желании можно было бы провести газ и отапливаться батареями. Многие соседи, кстати, так и сделали. Но не Евин папа.

Спустя несколько минут в печи весело затрещал огонь. В доме все еще было холодно, но Ева вслед за мамой сняла пуховик и, подхватив стоявший в углу веник, начала подметать пол и снимать паутину в углах. Она понятия не имела, зачем это делает. Просто вся ситуация выглядела жутко неловкой, и хотелось хоть чем-то заняться.

Мама тем временем достала прихваченные из дома молоко и хлеб. Ева помнила, что домового пригласила она, поэтому убрала веник, разломила краюху хлеба на несколько кусочков и, положив их на блюдце, полила молоком.

Однако ни через пять минут, ни через десять домовой не появился.

Все то время, пока они ждали, Ева с Женькой переглядывались, и по лицу Жарова было видно, что думают они об одном и том же: стоит Еве просто позвать домового, он как волшебное существо не сможет не явиться.

– Может, мы подождем снаружи? – наконец подал голос Женька, обращаясь к Евиной маме. – Вдруг он… боится?

– Пойдем, – неожиданно согласилась та.

Стоило Еве остаться одной, как она прошептала:

– Домовой, явись!

Тут же на печке раздался шорох, и на полу через миг появился домовой. При взгляде на его обноски в только-только начавшем прогреваться доме Еве стало нестерпимо стыдно. Что ж она за человек такой, что даже не подумала о нем? А если бы не Лика, то бедняга вообще до сих пор скитался бы в Междумирье.

– Зачем звала, человечек?

Он больше не выглядел грязным и косматым. От этого лохмотья смотрелись особенно ужасно.

– Я принесла одежду.

Ева торопливо достала из пакета коробку и принялась вынимать из нее обновки. Домовой смотрел на это молча, и с каждой секундой Еве становилось все неуютнее. Теперь уже казалось, что стоило подольше побыть в магазине и выбрать лучший набор. Или вообще сначала спросить домового, чего бы хотелось ему самому.

– Вот. Я не знаю, насколько это хорошо, – она разложила вещи на стуле и торопливо достала из пакета лапти, – и подойдет ли это, но…

– Благодарствую, человечек, – перебил ее домовой и вдруг низко поклонился, а потом осторожно взял из ее рук лапти. – Теперь я настоящий домовой и у меня есть настоящий дом.

У Евы защипало в носу. Жалко, что Лики здесь не было. Ей бы это понравилось.

Домовой с достоинством взял одежду и скрылся в соседней комнате. Ева облегченно выдохнула и протянула руки к печи. От волнения ее бил озноб.

– Если что-то не подойдет, можно будет прямо тут переделать, – сказала она