Выбор Евы - Наталья Способина

– Как хорошо сидит! – воскликнула Ева, когда волшебное существо степенно прошагало от одной двери до другой.

– Уважила так уважила, – довольно произнес домовой. – Теперь и дом не посрамлю.

Ева пристыженно на него посмотрела.

– Простите, что так долго.

Оправданий у нее не было, поэтому она просто попросила прощения от души.

– Вижу, еще сказать что-то хочешь, – понизил голос домовой, подходя ближе.

– Хочу, – призналась Ева. – Сюда приехала моя мама. Она там.

– Видел.

– Не рассказывайте ей, пожалуйста, где мы вас нашли. Я не могу рассказать ей о Тридевятом царстве, потому что дала клятву, а она будет расспрашивать.

– Так что ж она, неужто не понимает, что слово свое крепко держать надобно, коль уж дал?

– Ну просто это… мама, – беспомощно развела руками Ева.

– Не скажу ей ничего. Вообще не покажусь. Только вот что, человечек, я от тебя добро видел и тебе службу сослужу. Не ходи больше в Тридевятое царство. Дурные дела творятся в волшебных мирах. До беды недалеко.

Домовой замолчал и опасливо огляделся.

– Какие дела? – поторопила его Ева и покосилась на дверь, надеясь, что мама с Женькой не вздумают вернуться прямо сейчас.

– Царь Кощей, говорят, пропал. Смута скоро наступит. Лунный свет иссякает. Только в горах пока и остался. Да и там неладное творится: твари из других миров лезут. Раньше-то, до того как Кощей Предел возвел, лунный свет сюда сильнее тек. Попривычней к нему все были, приспособились. А теперь, если он сюда хлынет, не совладают тут с ним. Он ведь не один придет. Тьма за ним потянется.

Все то время, пока домовой говорил, Ева в волнении наматывала на палец нитку, которую сняла с его рубашки.

– Идут, – вдруг насторожившись, прошептал он. – Помни мои слова, человечек, а о доме не думай больше: под присмотром он теперь. Мое слово.

Дверь скрипнула, и Ева, вздрогнув, повернулась. Появившаяся на пороге мама оглядела распотрошенную упаковку и спросила:

– Показался тебе?

– Ага, – кивнула Ева, сообразив, что домовой исчез. Будто растаял.

– Надо же. Хозяйкой тебя признал.

Мама вошла в комнату. Выглядела она немного взволнованной, а показавшийся следом Женька озадаченно хмурился. Стоило Еве встретиться с ним взглядом, как он попытался что-то изобразить лицом.

Мама тем временем сунула руку в карман пальто и, вытащив злосчастное кольцо, неожиданно произнесла:

– Доченька, надень.

– Зачем? – нервно улыбнувшись, попятилась Ева.

– Мне просто интересно.

Жаров за маминой спиной снова скорчил какую-то мину. Ева опустила взгляд на свою левую руку. Нитка от рубашки домового так и осталась на ее пальце. Она была бежевой и в неровном свете, исходившем от растопленной печки, казалась почти незаметной.

– Давай. – Ева взяла кольцо в правую руку и осторожно надела его поверх нитки, надеясь, что мама не захочет подойти ближе и посмотреть.

Мама вправду не захотела. На ее лице проступило такое облегчение, что Еве немедленно стало стыдно за обман.

На обратном пути в электричке мама неожиданно села на другой ряд. Женька, намеревавшийся снова устроиться напротив Евы, в последний момент передумал и занял место рядом с ней.

Мама, казалось, не обращала на них внимания, но Еве все равно было неловко. Женька молча ковырялся в телефоне, а она все не могла уложить в голове рассказанное домовым и то, что Жаров в принципе зачем-то поехал с ней на дачу. Хотя вчера с ними в магазин не ездил. И никак эти перемены не объяснил. Еву угнетало это едва ли не больше новостей о Тридевятом царстве. Ну ладно, не больше – одинаково.

Она достала телефон и написала Женьке в личку:

Ева: Это кольцо делает невидимым.

В их личной переписке почти не было сообщений. Буквально пара ссылок на треки, которые они друг другу кидали. Не то что с Валеркой или Ликой. С Женькой все казалось каким-то более сложным, что ли. Более значимым.

Жаров рядом с ней вынырнул из задумчивости и открыл чат. Не глядя на Еву, он написал:

Женя: Блин. Теперь понятно, почему твоя мама аж подскочила, когда я его надел.

Стоп! А ты почему не исчезла?

Ева: Я надела поверх нитки. На пробу. Других вариантов не было.

Блин! Мы вчера про кольцо выяснили. Забыла тебе написать. Прости!

Женька опустил телефон и повернулся к Еве. Та подняла взгляд. Они смотрели друг на друга так долго, что наверняка уже должны были доехать до Москвы. Ева чувствовала, что краснеет, но отвернуться почему-то не могла. Это как с книгой из библиотеки Кощея, которую невозможно было отложить. Вот и отвести взгляд от Жарова вдруг тоже оказалось невозможно.

Их телефоны одновременно пиликнули, и Ева облегченно выдохнула.

Валера решил уточнить, во сколько они планируют приехать в школу. Ева снова открыла их с Женей чат.

Ева: Мы вчера с ребятами вроде как поссорились.

Женя:?

Ева: Они не хотят возвращать волшебство в наш мир.

Женька так долго читал эти несколько слов, что Ева перестала пялиться в телефон и посмотрела на него. Медленно, будто нехотя, он повернулся к ней и сказал:

– Я не хочу ссориться.

Ева кивнула в ответ. Если вчера она вспылила и ушла, то сейчас ей тоже не хотелось ссориться. Тем более с Женькой. В конце концов, у них действительно есть дела поважнее, чем гипотетическое возвращение волшебства.

К ее удивлению, Женя отправился их провожать. Мама даже поинтересовалась, не нужно ли ему собираться в школу, а еще настойчиво заметила, что в этой самой школе они уже через несколько часов увидятся. Жаров неопределенно пожал плечами и все равно пошел вместе с ними. До самой квартиры.

Мама посмотрела многозначительно, но ничего говорить не стала. Только напомнила Еве, что ей еще тоже собираться. Еве было неловко за маму, неловко за Женьку. Какой-то день сегодня выдался на редкость странный.

Стоило маме скрыться в квартире, как Жаров молча спустился на один лестничный пролет, и мало что понимающая Ева пошла за ним.

Некоторое время они просто разглядывали друг друга, как в поезде, а потом он сказал:

– Прости за то, что наговорил. Я просто… чувствую вину перед Матвеем.

– Я понимаю, – торопливо пробормотала Ева. – И понимаю, что никак не могу доказать свои слова, но я правда…

– Я знаю! – перебил Женька. – Умом я это понимаю. Но мне нужно с ним поговорить. И я хочу, чтобы ты знала: я, конечно, хочу спасти Никиту. – Когда Ева нервно усмехнулась, он бросил на нее сердитый взгляд: – Да, он мне не особо нравится, но это не значит, что он должен вечность валяться в гробу,