Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

– Давай, помогу. – Томас перехватил меня на полдороге обратно и забрал весь ворох одежды из рук, я и возразить не успела. – Вдвоем быстрее, сейчас все развесим. А потом я покажу тебе прачечную – она тоже в главном корпусе, в цокольном этаже. Там есть очищающие и разглаживающие артефакты.

– Тебе и об этом братья рассказали? – Я послушно забирала у него из рук по одной вещичке и развешивала, куда получалось – на вешалку возле двери, на спинку кровати, даже на настольную лампу платок пристроила. – Ой, спасибо! – воскликнула, обнаружив, что теперь весь мой немудреный гардеробчик состоит из совершенно новых вещей. – Но не надо было столько магии сразу тратить.

– Да мне не сложно, – белье он, к счастью, отдал мне сразу стопкой, так я его на полку и сунула, потом разберусь. – А рассказала племянница, она тоже здесь училась. Парням-то это не особо нужно было, они обходились выданными здесь вещами, а они зачарованы от грязи и разрывов. У девушек все иначе, им одной формы мало, вот она и выяснила, где тут что. А у меня Ноппи, для нее форму не выдают. Нужно будет отдать ее вещички тем магам, которые с формой работали, там, где я живу, таких не было. А пока – придется пользоваться прачечной.

– А эти артефакты мех могут очищать? – для Мони это был актуальный вопрос – он терпеть не мог мыться, но обожал спать на моей кровати.

– Наверное. Можно будет попробовать, – Томас пожал плечами, потом забрал у меня ключ и сам запер дверь моей комнаты. – Держи. И не потеряй.

– Постараюсь. – Я припрятала ключ в карман. – Ты сказал, что твоя племянница здесь училась? Ты и правда был очень поздним ребенком.

– Я еще что. У отца и в новом браке дети родились.

– Ого! Столько родни! – восхитилась я. – Счастливый ты.

– Да, – кивнул парень, спокойно со мной соглашаясь. – Идем. Что-то интересное покажу!

Но до того как показать что-то интересное, чем полдня меня дразнил и разжигал любопытство, Томас все же провел для меня еще одну беглую экскурсию: показал так называемую прачечную – пожалуй, после ужина можно сбегать сюда и высушить одежду, прогулка по парку подождет, – а потом мы так же быстренько пробежались по третьему этажу, где по внешней стене располагались арочные проходы в башни.

Были они разноцветные, где-то по два цвета, где-то по три-четыре – обязательно присутствовал серебряный или золотой ободок, или оба сразу, а цвета, означающие магию, менялись. А вот арка, за которой предстояло учиться нам, кроме уже привычных мне розово-сиреневых цветов была украшена еще аквамариновым, бледно-голубым и оранжевым.

– Здесь собрали еще несколько довольно редких магий, – пояснил Томас. – Потом посмотришь в справочнике, какие именно, я и сам толком не знаю. В общем, вот здесь мы и будем учиться.

– Пестренько, но симпатично, – оценила я вход в место своей будущей учебы. – И точно не заблудишься. Но я не понимаю, одно дело – собрать разные магии в одно общежитие, но как нас обучать-то вместе?

– На первом курсе большинство предметов общеобразовательные, их можно хоть всему первому курсу разом читать, но толку? Вот и поделили на примерно равные группы. А для занятий магией, конечно, разные педагоги и классы, хотя порой студентов и объединяют, уча работать в команде, как, например, боевиков и защитников. Но, если честно, я понятия не имею, что они будут делать с нами – мало того что у нас и магия вне классификации, так мы с тобой еще и интуиты.

– Вот через неделю все и узнаете, – пожала тем, что у нее вместо плеч, Лапка. – Может, пойдем в столовую, а? Я уже и забыла, как быстро молодое тело становится голодным.

И мы пошли в столовую. Прежде чем поесть, все же увидели то самое «интересное», обещанное Томасом. Это оказались индивидуальные шкафчики-порталы, с помощью которых можно было отправлять еду к себе в комнату, где она еще и стояла в стазисе несколько часов, не остывая и не портясь.

Чаще всего их использовали, чтобы не ходить ужинать в столовую, набивая блюдами во время обеда. Но бывало и так, что кто-то не мог сходить в столовую – срочная работа или вообще в академии отсутствовал, – и друзья могли отправить ему с помощью этих ящичков обед или ужин. И в руках носить не нужно, и не остынет, и запертая дверь в комнату отсутствующего приятеля – не проблема. В общем, вещь удобная.

Посмотрев в умоляющие глаза Мони, я забила свой шкафчик фруктами, творогом и вареными яйцами – это все быстро не испортится, а мясо пускай тут едят. Подумав, сунула туда же немного сладостей – все еще не могла привыкнуть, что все это можно есть в любом количестве. Томас тоже набивал свой шкафчик тем, что не испортится слишком быстро, в том числе и беконом. Перехватив мой взгляд, лишь чуть смущенно улыбнулся, а высунувшаяся у него из-за пазухи Ноппи выдала:

– Ночной дожор! – И снова спряталась, успев утянуть с тарелки кусочек бекона.

– Она у тебя что-то другое ест? – полюбопытствовала я, когда мы уже направлялись к столику, неся загруженные подносы.

– Редко. Молочное иногда. Понимаешь, Ноппи у меня всего полгода, а прежняя жизнь у нее была очень нерадостной, в том числе и в плане еды. Хозяйка кормила ее одним сухим кормом, пришлось даже к целителю обращаться. И сейчас я позволяю ей есть то, что нравится, а она обожает бекон. Пусть наслаждается.

– Бедняжка. – Я не очень поняла, что такое «сухой корм», то ли сухари, то ли сырая крупа вместо каши, но звучало жутко. – Неудивительно, что она все время прячется у тебя за пазухой.

– Это пока. Здесь для нее все новое и непривычное, потому пугающее. Вот освоится, уже не будет прятаться. Но от меня она не отходит, боится, что я исчезну, и она снова окажется у прежней хозяйки.

– Она меня обижала, – раздалось из-за пазухи с тяжким вздохом. – А Томас меня у нее выкупил. Обожаю Томаса.

И вынырнувшая лысая головка потерлась о подбородок парня.

Впрочем, Ноппи и правда начала потихоньку осваиваться, потому что, вскоре после того, как мы приступили к ужину, она покинула свое убежище на коленях хозяина и забралась на стол, где с интересом принюхалась к миске Мони. Тот тяжко вздохнул, подцепил когтями часть творога и плюхнул в ее блюдце с беконом.

– Ешь, болезная.

– Спасибо. – И Ноппи принялась за творог.

– С чужой тарелки всегда вкуснее, – глубокомысленно покивал Моня, выразительно глядя на миску Клеща. – Так и