Проклятие Ведуньи - Лорд Дансени

И мы потрусили обратно через деревню. А пока лошади в длинной цепочке всадников постепенно менялись местами, я пообщался со всеми знакомыми из числа жителей графства – они все выехали на охоту. Как выяснилось, известия о вынужденном бегстве моего отца и о причине этого бегства уже разнеслись по округе. Проезжая сквозь толпу в Гуррагу, я оказался рядом с нашим соседом, неким майором Уэйнрайтом; он был мировым судьей, и все мы считали его «почти англичанином» – либо в силу его некоторой бескомпромиссности, либо потому, что он слыл сторонником Кромвеля.

– Рано или поздно мы этих мерзавцев всенепременно схватим и привлечем к суду, – пообещал он. – Само собой, вам понадобится их опознать.

– Само собой, – кивнул я.

В этот самый момент мы проехали мимо темноволосого, смуглого здоровяка в длинном черном пальто, который, по-видимому, хорошо расслышал слова майора. Он пристально посмотрел на меня, а я на него.

– Мы ведь где-то уже виделись, сэр? – крикнул он.

– Ничуть не бывало, – отвечал я.

– А мне почудилось, вы на меня так смотрите, как будто прежде встречали, – гнул свое незнакомец.

– Да я вас впервые вижу, – отозвался я.

А что еще я мог сказать? Если бы я заявил мировому судье: «Похоже, это один из той четверки, что приходила за отцом», – он, если бы его признали виновным, был бы приговорен к каторжным работам; не прошло бы и несколько недель, как его бы уже выпустили, а я к тому времени давно был бы покойником, а отцу от этого легче не стало бы.

Я осадил коня, дождался, чтобы красные рединготы проехали мимо, и затесался в группу небрежно одетых всадников верхом на великолепных, но неухоженных, лохматых и плохо выезженных лошадях, и вскоре поравнялся с незнакомцем в черном пальто, который неспешно шагал в том же направлении, куда ехала охота.

– А гуся-то я подстрелил, – похвастался я.

– Ей-богу, мастер Чар-лиз, это вы молодчина! – отозвался он.

Глава XII

Как на ткацком станке нить основы проходит через все нити утка, скрепляя их воедино, так и лис в Ирландии пробегает через все наши жизни, так что тот, кого лисы совершенно не занимают, существует как бы на отшибе, отдельно от всех нас. Что это такой за человек, я даже представить себе не могу, ведь, для начала, тот, кто держит домашнюю птицу – кур, уток или индюков, – не может не страшиться хищной поступи рыжего гостя, бесшумной даже в самые тихие ночи, как чутко ни вслушивайся. Полагаю, это и есть тот первородный грех, по причине которого мы на лисиц охотимся, и, наверное, для того, чтобы положить конец грабительским набегам, человек – ибо куда ему против хитрого лиса! – впервые обратился за помощью к своему доброму другу псу. А едва заручившись помощью пса, принялся придумывать, как еще защитить свой птичник, – всю душу в это предприятие вложил! Есть на свете города, в которых при слове «лис» пульс учащается не больше, чем при упоминании о морской свинке, – но города эти не в Ирландии. Ведь в маленьких ирландских городишках человек не настолько далеко углубился в бесплодную пустыню улиц, чтобы не донеслись до него звуки охоты, скажем, на юге; а другая свора гончих, случившаяся на северной окраине города, заставит его выбежать полюбоваться, как проезжают мимо красные рединготы, и напитать свою память всем тем, что мостовые дать не в силах. Так поднимем же тост на наших ирландских берегах: за мистера Лиса (смерть ему!), да живет он вечно! Нас, участников этого выезда, набралось почти две сотни, и мы сейчас трусили в направлении Клонру: поначалу холмы были от нас по левую руку, и мы ехали вдоль их подножий, а затем мы свернули направо – и холмы оказались у нас почти за спиной. И кто ж тут останется в стороне, скажите на милость? Во-первых, здесь собрались все «джентри» на двенадцать миль окрест, и ровно столько же их дочек, сколько удалось раздобыть для них лошадей; а из ближней округи – все до одного фермеры, у которых только нашлись верховые лошади, и солдаты, и «сквайрики» – мелкопоместная знать, и несколько никому не ведомых чужаков, и конюхи, и слуги верхом на сменных лошадях, и всадники верхом на подъездках – молодых, едва объезженных лошадках: хозяева возлагали на них надежды, о которых до поры помалкивали, и однако ж, подобно юной девушке, что порою мечтает о Рае, таком далеком и вместе с тем не вовсе недостижимом, уповали на «Гранд-нэшнл»[14].

Священников на месте сбора не было, потому что им охотиться запрещено, хотя ездить верхом дозволяется; однако ж, если священник, скажем, отправился на верховую прогулку и повстречал на своем пути охоту с гончими, нет греха в том, чтобы проехаться по одной дороге вместе со всадниками. Так что все священники из нашей части графства совершенно случайно разъезжали этим утром по дороге под сенью холмов между Гуррагу и Клонру.

До Клонру было больше пяти миль: путь неблизкий, если едешь рысцой; в том-то и прелесть ирландских урочищ – их обычно так мало, что, когда лис покидает одно, до следующего ему бежать далеко; а за Клонру у болота была ивовая рощица – почти наверняка лис подался туда. По пути, пока мы ехали, наше воодушевление передавалось всем встречным – упоительная жажда приключения, которую способны разделить даже те, кто сам в нем не участвует; мужчины, женщины, дети и собаки, словно очнувшись, отрешались от прочих своих дел, и мысли их воспаряли от привычных полей и плыли вместе с нами над серо-зеленой равниной, залитой солнечным светом, вдали от холмов. А если кто скажет, что ради нашего приключения не стоило отрешаться от дел насущных, я могу прибегнуть лишь вот к какому доводу: вероятно, все, что пробуждает в нас сильные чувства, в другой проверке на ценность и не нуждается; но в доказательство я готов подтвердить под присягой: во многом прозревал я лишь тщету и тлен – так белесая, промозглая стена тумана полностью перекрывает дороги духу! – во многом, но только не в охоте на лис. Несомненно, в тот день надежда увидеть, как лиса затравят на открытой местности, и даже надежда менее самонадеянная – успеть к месту событий еще до того, как кровавая потеха закончится и шумное сборище разъедется, – сияла для меня таким же