Последний поцелуй вдовы - Лисавета Челищева

—...Ты думаешь, Безымянный убийца использует их, чтобы снимать лица со своих жертв?

— Да. Но зачем... я пока не знаю. — его челюсть сжалась. — Сандрина, есть кое-что...

Эскар начал снимать перчатку, но вдруг с улицы донёсся шум. Эскар мгновенно вскочил на парапет, всмотрелся в темноту.

— Пауки! — прошипел он с отвращением.

Он набросил на меня свой плащ, толкнул к запасному выходу.

— Иди через чёрный ход. На рынке внизу, в отделе экзотических цветов, спроси Олмину. Скажи, что ты от Морин. Она организует тебе экипаж до поместья. Твои родственники в Ониксмире, дом пуст. Там безопасно. — его пальцы сжали мои плечи. — Завтра вечером жду тебя в гостевом доме у вокзала, на окраине. Собери необходимые вещи — я собираюсь увезти тебя из города.

Его улыбка растянулась в полумраке, отбрасывая зыбкие тени на скулы.

— И помни, баронесса, — его голос, низкий, коснулся моего уха, — что бы ни происходило в этом аду... теперь мы в нем вместе.

Эскар резко развернул меня, и в следующий миг его губы — холодные, но неумолимые — уже слились с моими. Это не был поцелуй. Это был захват. Его пальцы впились в мою талию, скользили по изгибам корсета. Страх и желание сплелись воедино, и я не могла понять, где заканчивается одно и начинается другое.

— Ты дрожишь, — прошептал он, не отпуская моих губ.

— От холода, — солгала я, чувствуя, как его язык касается моего.

— Лжешь.

Его руки скользнули под мои скулы — в кожаных перчатках — обхватили мое лицо.

Я вцепилась в его волосы, потянула сильнее, заставляя его наклониться ниже.

— Ты сказал, что хотел, чтобы я оказалась в твоей постели? — прошептала я прямо в его рот.

— Я хочу тебя везде, баронесса, — его голос сорвался, когда мои зубы впились в его нижнюю губу.

Он оторвался на секунду, и в его глазах — обычно таких холодных — теперь плясали искры.

— Но особенно... — его пальцы провели по моим опухшим губам, — на полу. На столе. У окна, чтобы весь Дэсмур видел, кому ты принадлежишь.

Я ахнула, чувствуя, как его губы опускаются на мою шею, как зубы сжимают кожу над ключицей.

—...Я никому не принадлежу.

— Завтра проверим.

Он подтолкнул меня к двери, и я почувствовала, как дерево врезается в спину.

Эскар опустил меня на ступеньку лестницы, чмокнул в лоб и скрылся за дверью, что ведет на крышу.

Дверь захлопнулась за нами. И тьма поглотила всё.

Особенно — меня.

Туманный побег

Колеса кареты глухо стукнули о булыжники парадного подъезда, и я наконец выдохнула.

Я приехала домой...

Статуя нимфы у фонтана всё так же протягивала руку, и в её холодных пальцах лежал ключ — точь-в-точь как я оставила его перед отъездом. Никто не трогал.

Я провела пальцем по мраморной руке, и пыль осыпалась, будто время здесь остановилось.

Дверь скрипнула, пропуская меня в холл. Высокие потолки, портреты предков в золочёных рамах, запах воска и старого дерева. Всё так же.

Эскар сказал, что здесь никого нет...Но почему-то я шёпотом позвала:

—...Есть кто-нибудь?

Только эхо ответило мне, отражаясь от стен.

Я прошлась по залам, касаясь мебели, будто проверяя, не мираж ли это. Библиотека с потрёпанными томами, бальный зал с затянутыми чехлами креслами, зимний сад, где орхидеи давно засохли... Всё было на месте. Как будто я и не исчезала. Как будто не было ни травы забвения, ни Безымянного убийцы, ни... моего жнеца.

Я зашла в свои покои. Шкафы стояли нетронутые, даже любимое платье — кремовое, с кружевными рукавами — висело там, где я его оставила.

Переоделась. Ткань скользнула по коже, напоминая о временах, когда мир был проще. Завтра. Всего одна ночь — и мы с Эскаром увидимся. Мы уедем. Далеко.

Я легла в постель. Подушки пахли лавандой — горничная, видимо, меняла их даже в моё отсутствие. Глаза закрылись сами собой. Но прежде чем сон окончательно забрал меня, я услышала...

Скрип. Тихий. Где-то в конце коридора.

Я приподнялась на локтях.

—...Кто здесь?

Ничего.

Наверное, старый дом просто кряхтит...

Я снова опустилась на подушки.

А за окном, в саду, где-то среди кустов роз, что-то шевельнулось.

Но я уже не видела. Я спала.

...

Тук-тук-тук.

Стук разбудил меня. Не торопясь, а тянуще, будто кто-то бил в дверь костяшками, считая секунды между ударами.

Я спустилась по лестнице, ступени скрипели под босыми ногами.

— Кто там? — мой голос сорвался шёпотом.

— Сандри, это я... Морин.

Голос за дверью был знакомым, но от этого не стало спокойнее. Сердце сжалось, будто предчувствуя беду.

Я отодвинула засов.

На пороге стояла она — сестра Эскара, бледная, с глазами, полными тревоги. Ветер играл её тёмными локонами, словно пытаясь утащить в ночь.

— Что-то с Эскаром?! — вырвалось у меня, и я тут же пожалела о резкости.

Морин моргнула, удивлённая моей реакцией.

— Нет... Всё в порядке.

Но её пальцы теребили край платья. Лжёт?..

Я шагнула в сторону, пропуская её внутрь. Мы крепко обнялись, но её тело было напряжённым, словно она боялась чего-то.

— Я... я рада тебя видеть, — она улыбнулась, но улыбка не добралась до глаз. — Мне очень не хватало тебя и наших бесед. — её взгляд скользнул по стенам, по теням в углах. — Может, пройдёмся по саду? Твой дом... он сейчас какой-то...

— Пугающий? — я усмехнулась.

— Да.

Мы вышли. Воздух был густым, прелым.

— Эскар просил передать тебе одно послание, — прошептала Морин, останавливаясь у чёрных роз. Их лепестки казались влажными, будто только что после дождя.

Я указала на скамью под дубом. Девушка села, сжав руки на коленях.

— Ты знаешь, я всегда думала... его характер — это следствие того места, где Эскар родился, — неожиданно начала она, глядя куда-то в темноту.

— А где он родился?

Морин замерла, закусывая губу.

— Видишь ли, у нас с ним... разные матери. Его мать была любовницей какого-то герцога из Аддермура. Когда она забеременела, он запер её в подземелье своего особняка из-за яростной ревности... — её голос дрогнул. — Она родила Эскара за решеткой. Пять лет они провели там... Потом им удалось сбежать сюда. Но след тюрьмы остался в нём навсегда.

Я сжала кулаки. Маленький мальчик за решёткой вдруг возник перед глазами.

—...Морин, скажи, пожалуйста, что он просил передать мне?

Морин глубоко вдохнула.

— Он наказал мне забрать тебя. Сказал, что так он спокоен, что ты не одна будешь в пути к нему.

Я хмурюсь. Вроде,