Последний поцелуй вдовы - Лисавета Челищева

Я лишь прикусила его кожу в ответ, заставив его задержать дыхание.

Эскар опустил меня на мягкий мох, и он оказался удивительно нежным под моей спиной — сухой, упругий, пахнущий землёй и хвоей. Его пальцы скользнули под мою рубашку, развязывая шнуровку с мучительной медлительностью. Каждое движение его рук заставляло меня вздрагивать — не от страха, а от предвкушения.

— Эскар... — мои пальцы невесомо прошлись по его плечам, когда он освободил мою грудь от ткани.

Холодный ночной воздух коснулся кожи, но тут же растаял под горячим дыханием его губ. Он целовал мою шею, спускался ниже, оставляя на коже ожоги от прикосновений. Его пальцы расстёгивали мои штаны для верховой езды с невыносимой неторопливостью, заставляя меня извиваться под ним.

— Ты такая красивая... — Эскар откинулся на колени, его глаза пылали в темноте, изучая меня. — Ты уверена?

Я кивнула, не в силах выдержать его взгляд, и потянула его к себе, захватывая его губы в поцелуе.

— Для меня это будет в первый раз... но тебе не обязательно относиться ко мне, как к стеклянной кукле, — прошептала я, улыбаясь в его губы.

Эскар нахмурился, его брови поползли вверх.

— Как первый раз?.. А как же твой жених?

Я замерла, закусив щеку.

— Мы решили тогда, что это будет у нас только после свадьбы. Как по старым правилам аристократов. А до свадьбы... у нас дело так и не дошло, — горько выдохнула я.

Он выпрямился на коленях передо мной, и я напряглась, приближаясь к нему.

— Прости... Ты больше не хочешь меня?

— За что ты извиняешься? Не смей. Ты ни в чём не виновата, Сандри, — он поцеловал меня, его язык провёл по моей нижней губе, заставляя меня вздрогнуть. — Я безумно хочу тебя. Но больше всего сейчас... я хочу жениться на тебе.

Я отстранилась, удивлённо моргая.

— Не обязательно это делать, чтобы...

Он положил большой палец на мои губы.

— Обязательно. Не обязательно только... — он усмехнулся, хмыкнув про себя. — Что ты скажешь мне на это «да».

—...Да.

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться.

Эскар же нахмурился.

— Что, «да»?

Я пожала плечами, зарываясь пальцами в его густые волосы.

— Это мой ответ, — наклонилась и прошептала ему в самые губы. — Мой жнец... Я хочу быть твоей во всех смыслах.

Он не заставил себя ждать. Его пальцы исследовали меня медленно, осторожно, подготавливая к тому, что должно было случиться. Каждое прикосновение зажигало огонь под кожей, заставляя меня стонать и выгибаться.

— Ты такая нежная... чуткая, — хрипло прошептал он. — Это потому что ты... — я задохнулась, когда его палец вошел в меня, наполняя теплом и болезненным ощущением. — только мне доверяешь себя?

Я ничего не ответила. Забыла, какой был вопрос.

Он целовал меня, пока его палец двигался во мне, приучая моё тело к нему, к боли.

— Сейчас будет немного больно, — предупредил он, и я почувствовала, как его твёрдость прижалась к моей промежности.

Первый толчок заставил меня вскрикнуть — не от боли, а от неожиданности. Эскар замер, его тело напряглось, ожидая моей реакции.

— Всё хорошо?

Я кивнула, обвивая его ногами, притягивая его глубже, хоть и было это нестерпимо больно. Но эту боль причинял он. К ней я точно привыкну.

— Не останавливайся больше, прошу...

И он не остановился.

Каждое движение было медленным, глубоким, наполняющим меня целиком. Его губы не отпускали моих, поглощая каждый мой вздох, каждый стон.

— Тебе все ещё больно? — прошептал он, его дыхание горячее на моей коже.

Я не могла ответить — только зажмурилась, чувствуя, как постепенно волны удовольствия накатывают на меня.

Не получив ответа, жнец ускорился, его бёдра врезались в мои, руки держали меня крепко, не позволяя цепляться за его плечи.

— Сандрина... — моё имя на его губах звучало как молитва.

И тогда я сорвалась — мое тело затряслось, волны удовольствия прокатились по мне, заставляя простонать его имя.

Эскар последовал за мной почти сразу, его стоны смешались с моими, тело прижалось ко мне, наполняя меня теплом.

Мы лежали на мху, сплетённые как корни деревьев, наши дыхание и сердцебиение постепенно успокаивались.

— Теперь осталось дело за малым, — прошептал он, его губы коснулись моего лба. — Жениться на тебе. Чтобы уже официально получить права на ношение тебя на руках.

Я рассмеялась от такой милой реплики. Не думала, что он способен на такие...

Где-то в далеке, за кронами деревьев, звёзды смеялись над нами.

Глажу его голую ладонь, проводя большим пальцем по каждому сантиметру с нежностью, свойственной только сердцу, которое любит.

— Твои руки неподвластны времени... Они отражают твою истинную природу, которую я нахожу бесспорно прекрасной. Для меня жнецы — не машины для жатвы. Они всего лишь пленники своей судьбы, брошенные в вечно вращающееся колесо смены мерности. Я могу лишь благоговеть перед твоей волей отвергнуть путь, который тебе уготован системой.

На мгновение между нами воцарилось молчание. А затем, немного охрипшим голосом, он задаёт вопрос:

— Думаешь, получится?.. Отвергнуть систему?

— Знаешь... Мне кажется, судьба не играет по правилам этой системы. Иногда руки судьбы сжимают нас слишком крепко, не оставляя возможности для маневра. Мы просто сосуды для накопления опыта в этом вечном круговороте. И как бы далеко мы ни бежали, как бы яростно ни сопротивлялись, судьба все равно найдет нас в свое время и преподаст уготовленный урок...

Его лицо становится каменным, а в глазах застывает загадочный блеск.

— Ты порой мыслишь слишком глубокие истины, Сандри. Будь осторожна, от таких дум и человечность потерять недалеко. Ты считаешь, что мы лишь сосуды. Я согласен. Но не соглашусь лишь с тем, что нас наполняют предназначенные уроки. Как жнец пропустивший сотни душ через себя, могу тебе сказать одно. Не уроки — основа пути всех вечных душ, а то, как они их воспринимают. Наши реакции, милая, они отличают нас друг от друга, формируя следующие сценарии жизни в круговороте.

— Предостерегаешь меня не рассуждать глубоко, а сам копаешь ещё глубже. Это зло.

Он улыбается, притягивая меня к себе и целуя в макушку.

— Нет такого понятия, как добро или зло.

— Что же тогда есть?

— Только вечное восхождение или нисхождение. — он вздыхает, его палец показывает сначала вверх, потом вниз.

— И где же... Где находимся мы?

— Мы здесь, ангельское личико, где-то в двусмысленной середине. В серости между белым и черным.

Не нахожу достойного ответа и мои думы возвращаются к радостной перспективе выйти за него замуж. Все во мне трепетно откликается лишь от одной этой мысли.

Проведя так некоторое время в блаженном молчании, Эскар