Последний поцелуй вдовы - Лисавета Челищева

Темное переплетение душ

Я запрокидываю голову, и Эскар ловит меня, прижимая к груди. Его пальцы скользят по моим, счищая пыль с моих рук тряпкой.

— Я была им нужна... — мой шёпот звучит как предсмертный хрип. — Это не была трава забвения, Эскар. Они использовали мёртвую воду... чтобы вырвать мою душу из этого мира и переместить в другой. Там меня ждал Он. Их Владыка. Ради него убивали и там. Десять невинных. А я... я стала ключом. Они послали меня в ту мерность, чтобы из-за меня Он перешёл сюда. В Дэсмур. Он придёт... из-за меня...

Тряпка падает на пол с глухим шлепком. Эскар перестаёт вытирать мои руки.

— Тебе нужно держаться от меня подальше, — я сжимаю его рубаху, чувствуя, как дрожу. — Я боюсь за тебя.

— Бредни, — он хватает меня за подбородок, заставляя встретиться взглядом. — Никакой Темный Владыка не придёт за тобой. Это сказки для одурманенных благовониями сектантов.

— Нет! — я вырываюсь, отталкивая его. Раз. Два. Пока его спина не ударяется о стену. — Что-то ужасное случится, я чувствую это!

Но Эскар... смеётся. Глухо, с хрипотцой.

— Ты можешь отталкивать меня хоть тысячу раз, Сандрина. Но я буду лишь прижиматься ближе.

Замираю, глядя прямо в его глаза. Взгляд скользит к его кольцу на моём пальце. Я киваю.

Эскар оценивающе смотрит на меня, затем опускается у камина, закуривая. Я же начинаю бродить по дому. Он огромен. Тихо изучаю интерьер, и это, похоже, сводит его с ума.

— Хватит! — жнец вскакивает, хватает меня за плечи и усаживает на диван. Но вдруг сам сгибается пополам от боли.

Я ловлю его, снимаю перчатку с правой руки — и замираю. Теперь она тоже не пуста. Как и на левой, линии жизни проступают на ладони, обжигая плоть, будто выжигаемые невидимой иглой.

— Боже...

Я мчусь на кухню, смачиваю полотенце в ведре и оборачиваю им его руку. Целую каждый палец. Эскар молча наблюдает.

— Спасибо.

—...Что это значит, Эскар? Эти линии. Ты можешь их прочесть?

Он молчит. Угрюмо. Тишина.

Я опускаю глаза на его ладонь.

— Я... кое-что вспомнила. Должно быть, из-за близости к Туманной Границе. Теперь я знаю, где была все эти пять месяцев. Там... для меня прошло пять лет. И я прожила их, Эскар. Полностью.

Он поднимает на меня взгляд. И я рассказываю.

— Этот шрам... — касаюсь шеи. — Он заставил меня вспомнить. Я не помню название города, где проснулась, но он был прекрасен. Не как наш серый Дэсмур. Там я тоже была баронессой... но под другим именем. У меня там был жених. Я любила его. Всей душой.

Эскар мрачно прищуривается, но бледнеет, когда я продолжаю:

— И это был ты. Ты, но под другим именем. В другом времени. Теперь я знаю — это была твоя душа. А потом... я потеряла тебя. Мои родственники там, как и здесь, хотели продать меня замуж как можно скорее.

Вижу, как пальцы жнеца сжимают подлокотники кресла, а глаза темнеют.

— Он... тот, за кого меня хотели отдать, сделал со мной ужасные вещи. Но меня спас один человек. Богатый. Влиятельный. А потом... я полюбила его. Мы поженились. Прожили вместе пять лет.

Слёзы катятся по моим щекам, я наспех смахиваю их рукавом.

—...Я носила его ребёнка, когда на меня напали... Упала в реку и очнулась уже в Дэсмуре.

Эскар нем. В его глазах — тихая ярость похожая на безумие.

—...Ты всё ещё любишь его?

Я вздыхаю и печально улыбаюсь. Подхожу, беру его ладонь и прижимаю к своей щеке.

— Сколько бы ни было красочных иллюзий... я никогда не променяю эту серую реальность с тобой. Разве ты не понимаешь? Всё связано.

Жнец замирает, морщинка на его лбу разглаживается.

— Теперь я верю: время существует только для тех, кто думает, что смерть — это конец. — шепчу я. — Для нас... его нет. Смерть — лишь смена оболочки. Душа внутри всегда одна. Она просто забывает. Потому что так легче. Если помнить все, можно лишиться рассудка.

Мои пальцы скользят по его скулам и лбу. Он устало закрывает глаза и я шепчу ему прямо в губы:

— Неважно, где мы, Эскар, какие имена носим и что нас ждёт впереди. Ты... всегда будешь единственным, к кому моя душа будет стремиться.

Наши губы встречаются — не поцелуй, а поглощение. Эскар впивается в меня, как утопающий в последний глоток воздуха. Его зубы зажимают мою нижнюю губу, язык — горячий и влажный — проникает глубже, будто хочет вырвать признание прямо из гортани. Я чувствую вкус дыма и железа: он курил у камина, кусал собственные губы, пока ждал.

Дрожащими пальцами начинаю развязывать его рубашку. Шёлк падает на пол.

И я вижу их. Глубокие рубцы на спине — следы плети с шипами. Старые шрамы белеют, как молнии на ночном небе, свежие ещё розовеют по краям.

Касаюсь самого длинного, идущего от лопатки к пояснице.

— За доступ в хроники под Атриумом, — его голос ровный, спокойный. — Там хранятся гримуары смены мерностей. Плата за вход — боль. Чем дольше читаешь, тем сильнее бьют стражи.

Я прижимаю губы к шраму у позвоночника, скользя пальцами по его ребрам.

— Маленькая цена, — он поворачивается, ловя моё запястье. — Чтобы разорвать контракт смерти по твою душу.

—...Ты что-то отдал взамен?

Жнец разжимает ладонь перед моим лицом. Линии жизни теперь горят на обеих руках — багровые, как раскалённая проволока.

— Перед тобой больше не жнец. Теперь твоя душа под печатью. Неприкосновенна для жатвы. Никто не сможет заказать твою смену мерности.

Я закрываю глаза. Он отдал свои способности. За меня.

— Одно не понимаю, — вдруг говорит Эскар, проводя пальцем по моей щеке. — Когда мы встретились, любое касание жгло меня. Уверен, тебя тоже. Ты знаешь почему?

—...Потому что ты должен был меня ненавидеть, — я целую его ладонь, где пульсируют новые линии. — В тот день в "Чёрной Лилии"... Ты не помнишь? Я упала в обморок, едва увидев тебя.

Его брови взлетают.

— Это была ТЫ?!

— Да... Я молилась в руинах на Туманной Границе. Просила древних вернуть мне погибшего жениха, — мои пальцы вплетаются в его. — Прошло много времени... Я думала, меня не услышали. Пока не почувствовала схожую энергию. Его энергию. Ты изменился. Точнее, тебя изменили. Но я узнала твои глаза. Не сразу... Но узнала. Попросила родственников разослать объявления в газету насчет работы