Последний поцелуй вдовы - Лисавета Челищева

Их шаги затихли в коридоре, но последние слова доктора все же долетели до меня:

— Да, да! Осмотр показал, что ее температура и пульс пришли в норму. Ей потребуется отдых и твой тщательный уход. Потребление большого количества жидкости имеет первостепенное значение. Ах, моя жена? Да-да, мы ездили в санаторий Эгора в прошлом месяце. Позволь, я расскажу тебе об этом за бокалом изысканного хереса твоей сестры...

Голоса растворились в шуме дождя.

Я осталась одна. В мерцающем свете свечи, отбрасывающем на стены танцующие тени, я позволила слезам скатиться по щекам.

Кто я? Кто они? И главное — кому я так нужна была мертвой? И почему очнулась?

...

Я не помнила, как погрузилась в эту дремоту — тяжелые одеяла, настойчивый стук дождя за окном, будто отсчитывающий часы моего беспамятства. Но сквозь пелену сновидений, странных и обрывистых, до меня донеслись шаги. Тихие. Настороженные. Они замерли у двери, и я услышала, как чья-то рука сжимает дверную ручку.

Скрип петли, и в комнату вплыл незваный гость.

Я зажмурилась сильнее, замедлила дыхание, сделала его глубоким и ровным — мастерство притворного сна, отточенное с детства.

Портьеры кровати раздвинулись беззвучно, лишь шелк слегка зашелестел. Кто-то склонился надо мной.

Незнакомец опустился на край постели, поставил что-то на тумбочку — звонкий стук фарфора о дерево. Я оставалась неподвижной, не дрогнула даже ресницами.

Неизвестный человек наклонился ближе. Я втянула воздух, пытаясь уловить запах — землистый, с оттенком мускуса, тот самый, что мерещился мне в снах. Но потом в ноздри ударили мыло, табак и сладковатый херес.

Пальцы — осторожные, почти невесомые — отодвинули прядь волос с моего лица. Большой палец скользнул по скуле, едва касаясь кожи. Потом — металлический звон, холодная ладонь под шеей, и моя чуть голова приподнялась.

Что-то теплое коснулось губ. Ткань. Мокрая. Она прижалась сильнее, и горькая жидкость хлынула в рот.

Горло сжалось от жгучей остроты. Я дернулась, глаза распахнулись сами собой. Кашель вырвался наружу, чашка выскользнула из рук незнакомца и опрокинулась мне на грудь.

— Ради всего святого, Сандрина!!!

Голос. Глухой, злой, но... Знакомый.

Я подняла взгляд. Передо мной стоял он — тот самый мужчина, что являлся ко мне во снах. Прошлое я забыла, но сны... Сны я почему-то отчетливо помнила.

Высокий, с резкими чертами лица, глаза — как два осколка ночного неба.

Эскар...

Имя всплыло само собой, будто всегда было где-то на краю памяти.

—...Что это за пойло? — мой голос звучал хрипло, горло будто выскоблили наждаком.

Он резко вдохнул, поднял пустую чашку, понюхал содержимое и скривился.

— Пойло или нет, но ты должна употреблять его в течение недели, независимо от того, нравится тебе это или нет. — его тон был сухим, ровным. — Сочетание куркумы, корня имбиря и порошка травяного сока способствует детоксикации твоей печени.

Он развернулся и исчез за портьерой, оставив меня с пересохшим ртом и жгучим послевкусием.

Мои чувства? Смесь потрясения, страха и... странного облегчения. Он реален. Но почему я видела его во снах? Почему он здесь? И почему я здесь?

Я попыталась приподняться, но руки дрожали, как у той старухи.

— Что это за место? — спросила я, голос едва не сорвался. — Кто ты? Почему я тебя знаю?

Мокрая рубашка прилипла к коже, усиливая дискомфорт.

Мужчина замер в дверном проеме с новой порцией "пойла". Развернулся и скрылся за портьерой в другой комнате.

— Доктор сказал, память вернется. Скоро. Сейчас у меня нет сил объяснять тебе все, что нас связывает и почему тебя неизменно влечет ко мне.

— Чего?!

Из соседней комнаты донесся его голос, теперь с оттенком насмешки.

— Твоё природное любопытство вновь обрело силу? Очень похвально! Осмелюсь заметить, что лекарство, похоже, наконец-то начало давать ожидаемые плоды.

Я сжала кулаки.

— Было бы лучше, если бы твоя природная язвительность потеряла свою силу, Эскар!

И тут же замерла.

Я назвала его по имени. Откуда я его знаю?

Его смех прокатился по комнате, низкий и довольный.

— Увы, в ближайшее время она точно не исчезнет! — он появился в дверях, опираясь о косяк. — Более того, я надеялся, что ты сама узнаешь жилище своей болтливой подружки. К примеру, по слишком сладкому, тошнотворному запаху её духов, проникающему в каждую щель этой обители!

Я огляделась.

Стены, увешанные вышитыми бабочками, фарфоровые статуэтки, засушенные цветы в рамках...

—...Это квартира... Морин?

Имя сорвалось с губ само собой. Морин? Кто это ещё?

— Ее. — Эскар скривился. — И если хочешь знать, то я нахожу крайне неудобным для человека в здравом уме жить среди мириада цветов и бабочек, украшающих каждый мыслимый дюйм стен по всему дому.

Он вышел из тени, и теперь я разглядела его полностью: черные брюки, белая рубашка, подтяжки, подчеркивающие широкие плечи. Он выглядел так же, как и во сне.

Мой взгляд упал на черно-белую фотографию среди фарфоровых безделушек — Морин, сияющая, и рядом Эскар, мрачный, как грозовая туча.

—...Я слышала щебетание птиц за окном... — пробормотала я, чтобы прервать молчание.

Он приподнял бровь.

— Неудивительно. — уголок его рта дрогнул. — Здесь неподалеку центральный дендрарий. Если пообещаешь вести себя хорошо и не выплевывать мои сыворотки, я даже разрешу тебе прогуляться туда, как оправишься от своего паралича.

Он бросил на кровать черный бархатный халат.

— Переоденься. — приказал он. — Морин возражать не будет.

Я попыталась пошевелить руками, но силы покинули меня на середине движения.

Эскар вздохнул.

— Я вызову экономку.

— Нет! — я дрогнула. — Не мог бы... ты...

Он замер.

— Что-что, баронесса? — его губы растянулись в ухмылке. — Прошу, скажи мне четко, чего тебе угодно.

Я стиснула зубы.

— Я буду благодарна, если ты поможешь мне переодеться. Я не привыкла к помощи с... переодеванием от незнакомых рук.

Но почему я ему доверяю?

Его ухмылка стала шире.

Мужчина подошел, его пальцы развязали пояс моего платья с холодной точностью. Прикосновения были короткими, но аккуратными — ни лишнего движения, ни взгляда на чуть обнаженную кожу.

Когда он завязывал пояс халата, я коснулась его руки. Он тут же замер.

— Спасибо... За все.

Мои пальцы сжали его ладонь, пытаясь передать тепло. Он не отдернулся, лишь смотрел на меня, будто пытаясь разгадать загадку, которую я сама собой представляла.

Кто я? Кто он? И почему его присутствие ощущалось как... возвращение домой?

Мои тонкие пальцы скользнули по его ладони, медленно направляя его руку с талии выше — к ребрам, к ключицам, к месту, где пульс стучит под тонкой кожей. Жест, исполненный не столько дерзости, сколько уязвимости, словно я впервые осмелилась прикоснуться