Укротитель. Зверолов с Юга - Николай Скиба

Здесь — то же самое. Только быстрее, потому что у меня теперь есть инструмент.

Я вспомнил, что Гривошип лежит сейчас в карантинной клетке. Видел мельком, когда уносили — скрючился у дальней стенки, морда к стене, бока ходят ходуном. Миску с кормом поставили стандартную — крупные куски сырого мяса.

А он не будет есть. Я знал это на чистом опыте.

После такого стресса — болевой шок, подчинение — челюстные мышцы сведены спазмом. Крупные куски больно жевать. Зверь будет лежать голодный, слабеть, и через два дня кто-нибудь из учеников скажет «отказ от корма».

Нужно мелко рубленое мясо и мягкое. Печень, если есть. Или размоченная хитиновая мука с кровью — каша, которую можно глотать, не жуя.

Теперь я «Смотритель». Значит, имею право туда зайти.

Я встал, натянул робу и вышел.

В коридоре было темно и тихо. Яма спала — только из дальних загонов доносились ночные звуки тварей.

Зашёл в кормовую. Ночной рубщик косился на меня, но к столу подпустил. Хех, слухи в Яме быстрее крыс.

Взял обвалочный нож. Печень — источник железа и гликогена, самое то для восстановления после шока. Нарезал её в фарш, почти в пасту.

— Этот жир… — спросил у рубщика. — Безопасен?

— Дрейка? — усмехнулся он. — Сам лучше не жри, парень.

Я кивнул и добавил его в миску — для калорийности. Да, нужно идти в библиотеку. Изучать каждую тварь по полной программе, иначе ничего не выйдет. Или найти того, кто всё расскажет и не соврёт — тоже вариант.

Затем взгляд упал на полку у входа. Там, среди банок с солью и специями, лежал пучок сухой шипастой травы. Той самой, которую вечно жевал Шип.

Я вспомнил его руку. Местный аналог сильного успокоительного? Если эта дрянь расслабляет повреждённые нервы человека, она должна сработать и на звере со сведёнными судорогой челюстями.

Если не расслабить спазм — он сдохнет от голода.

Отломил крошечный кусочек стебля — буквально на кончике ножа — растёр в пальцах в пыль и замешал в фарш.

И много воды, смешанной с кровью.

Зверь обезвожен после приступа ярости. Сухость во рту плюс спазм — отказ от еды. Ему больно жевать и больно глотать сухое.

На выходе получилась бурая, мерзко выглядящая жижа. Рубщик с любопытством смотрел за моими действиями, но в конце лишь усмехнулся и вернулся к работе. Для него всё просто — чудак совсем не понимает, что делает.

Я понёс миску к клетке.

Гривошип лежал пластом — нос в угол, реакция на раздражители нулевая. Депрессия после поражения.

Просунул миску под прутья. Не стал звать или чмокать губами. Просто отодвинулся и сел в позу лотоса, прикрыв глаза. Убрал «взгляд хищника» и стал мебелью.

Запах крови ударил зверю в ноздри.

Я слышал, как изменилось его дыхание. Сначала поверхностное, потом глубокий вдох… Пауза. Желудок дёрнулся — урчание было слышно даже здесь. Голод — лучший дрессировщик.

Зверь пополз. Не вставая на лапы, волоча брюхо по камню, он подтянулся к миске и ткнулся носом.

Никаких твёрдых кусков. Жидкость сама затекла в пасть. Язык рефлекторно дернулся.

Лакать — не жевать. Спазмированные мышцы челюсти не протестовали.

Хлюп-хлюп.

Он ел. А значит, выбрал жизнь.

Тут же дёрнулся — челюсть свело. Но каша мягкая, жевать не нужно. Лизнул ещё. И ещё.

Получено опыта: +10

Получен уровень 2. Анализ (G) — обновление: добавлен параметр «частота дыхания».

Уровень — за кормёжку? За то, что правильно приготовил корм, и зверь начал есть?

Я проверил. Посмотрел на Гривошипа, сосредоточился, и его контур проступил красным.

Рядом с пульсом (40, спокойный) проступила новая строка.

Частота дыхания: 14/мин.

Мелочь, но экономит время и даёт точность. И главное — принцип.

Значит, этот Звериный Кодекс реагирует не на силу. На результат! Каждый верный шаг с тварью — это рост. Не только подчинение, а уход, кормёжка, диагностика. Всё, что двигает зверя к здоровью — двигает и меня.

Ха! Дальше — больше!

Посмотрим, Гордей. Посмотрим на результаты.

Глава 7

Кара сидела на тюфяке, обхватив колени руками, когда я открыл глаза.

Уже готова к смене, но с места не двигалась. Сидела и смотрела в стену. В полутьме каморки я видел только её напряжённый профиль.

После вчерашнего вопроса, который она мне не простила, между нами стояла тишина. Впервые за годы Кара не начала утро командой «вставай, работаем, рот закрой». Молча оделась, молча собралась, молча ждала, что скажу я.

Мы быстро и всё так же молча позавтракали в столовой. Никто к нам не подсел, и я чувствовал на себе быстрые, скользящие взгляды.

— Я к Гривошипу, — сказал, когда мы вышли в коридор. — Ты — обычная смена.

Кара кивнула, подхватила ведро и скребок и пошла по коридору. Я смотрел ей в спину пока она не скрылась за поворотом. Девчонка не смирилась — лишь дала мне пространство и отступила на шаг. Но я не обольщался — Кара из тех, кто отступает, чтобы лучше видеть, это точно.

По дороге к клетке свернул к мусорной куче у хозблока. Вчера чистили скорпикорные клетки, и отходы — потроха, обрывки хитина, куски подстилки — лежали кучей у стены.

Среди мусора я нашёл то, что искал: железу скорпикора.

Не стоит питать иллюзий — любая органика гниёт. Но земная печень на жаре держится пару часов, так?

Достал свой хитиновый нож и надрезал. Внутри оказалась мутная жижа с запахом скисшего уксуса.

— Чёрт, — выругался я тихо.

Не знаю почему не поверил Каре — упёртый, наверное. Надеялся, что она ошибается, и плотная оболочка сработает как консервант.

Ошибка.

Местные твари имеют метаболизм, разогнанный магией. Значит, как только зверь умирает, магия перестаёт сдерживать распад.

Вчера на рынке железы лежали в банках с какой-то голубоватой жидкостью. Мой земной опыт с формалином тут бесполезен — формалина у меня нет. А соль эту дрянь не возьмёт.

Выбросил железу обратно в кучу и вытер нож о тряпку.

Проблема была очевидной: мне нужен был рецепт консервации, способ остановить распад и сохранить яд в товарном виде. На рынке железы стоили два золотых — алхимики эту задачу уже решили и держали рецепт при себе. А Питомникам алхимики запрещены. Ладно, копим медяки и ищем нужного человека.

Убирая нож, прикинул арифметику