Буря и чудной отряд - Ислам Иманалиевич Ханипаев

Я поднял глаза на дерево, а из-за него уже выглядывала голова. Черепушка, светлая от лунных лучей. И смотрела на меня.

Я освятил грудь свою костяной ногой и занес ее. Теперь он смотрел на нее. Я пошатал ею, и черепушка зашевелилась. Ага-а. Все стало понятно.

— Давай, выходи на свет…

Жмур выпрыгнул в грязь на одной ноге.

— Горите, чертовы пятки… — прошептал я, не веря своим глазам.

Это был настоящий жмур. Без мяса. Без ничего. Только кости, между которыми можно было заметить одну пустоту, будто невидимой нитью цеплялись все костяшки друг к другу. Колдовство. Он видел и слышал меня, не имея ни глаз, ни ушей.

— Говорить можешь? — спросил я. Он покачал головой. — Языка нашего не знаешь иль вообще не говоришь? — Он будто подумал и нерешительно опять покачал головой. — Но меня понимаешь. — Он кивнул. — Твоя нога? — Он кивнул. Стало быть, обратно хочешь? — Кивнул. — Хорошо… Давай. Медленно скачи ко мне. Попытаешься надурить — пришибу твоей же ногой.

Жмур поскакал ближе.

— На, бери. — Я протянул ногу, а он руки. А потом я его пришиб.

Жмур разлетелся костяшками по грязи.

— Будь проклято все колдовство этого мира, — произнес я победно и бросил ногу.

Впервые пришлось вступить в бой с такой нечистью. Раньше только детишек таким вот пугали.

— Не так страшен черт… — улыбнулся я.

Клюв слетел с дерева, сел на черепушку, клюнул пару раз.

— Мертв? — спросил я.

— У-у.

— То-то. Конечно, мертв. Теперь заживем спокойно. Без лишних глаз. — Я направился к воротам. — Ты понял шутку про глаза? У него-то их и так не было.

— У-у?

Я развернулся. Вижу — Клюв по грязи на черепушке катается, а к той навстречу другая белая косточка ползет. Позвонок. За ним змеей идут остальные позвонки. Один к другому соединяются, и ребра, что крылья, по бокам, в аккурат будто на отмеренном пальцами расстоянии. Костяшки пальцев в ладони, ладони в руки, а руки в плечи — и к жмуру. И так все тело вновь собралось.

— У-у?

Клюв, все еще сидевший на черепушке, вдруг оказался на лбу стоячего жмура и клюнул его.

— Живой, — еле выдавил я.

Рот жмура открылся и закрылся. Я, не в силах сдвинуться от увиденного, просто замер. Всякое колдовство я видел, всяких созданий, но чтоб такое — чтобы жмур, да еще и вот так, словно капли в лужу, словно бревна в избу, собрался из костяшек… Такое — впервые. Ухватился я за оберег и смотрел, как он руки надевает на плечи. Последней встала на место забава Чуденя, найденная нами костяная нога, с хрустом паскудным. Костяшки пальцев на ней словно для проверки зашевелились.

Удовлетворенно кивнул жмур, а потом пустые глазницы свои на меня поднял и сделал ко мне шаг.

В тот же миг невесть откуда взявшийся Чудень боднул его так, что он опять разбился на косточки. Радостный зверь запрыгал по ним. Остановился, пригляделся, как черепушка и челюсть соединяются и туда же зубы запрыгивают. Схватил Чудень черепушку зубами и побежал весело по болоту, а за ним, с вытянутыми руками, вновь собравшийся, но безголовый жмур.

— Горите, чертовы пятки…

Глава 10. Мурка

Я сидел на пеньке, толстом, дубовом, с легким вырезом для моих широких и массивных форм. Точнее, я сидел на перьях диких уток, собранных в подушку, которая лежала между мной и моим «табуретом для раздумий», и думал над происходящим, глядя в угол участка. Там, в наскоро собранной за ночь клетке, сидел Мурка. Он же жмур, мертвяк и кадавр.

Он сидел ровно как я: на своем маленьком пеньке, сгорбившись и подперев кистью подбородок, — коль на миг забыть, что там ничего, кроме челюсти, не было. Я высвободил указательный палец и почесал бороду. Мурка сделал то же самое, но палец его отвалился и упал под ноги. Он попытался было его поднять, но вместо этого пнул костяшку из клетки. Радостный Чудень подхватил находку.

— Отдай, — строго сказал я и выставил руку. Чудень, заскулив, передал мне слюнявую костяшку. — Хм… — Насчитал три косточки. Взялся за свой палец и попытался через грубую толстую кожу да мясцо нащупать, сколько у меня там костей. Вроде столько же. Удовлетворенно кивнул.

— У-у, — произнес Клюв и сел на плечо.

— Смотри, — сказал я. Взял ножик и провел им меж косточек пальца Мурки. Коль держались бы на чем-то, хоть на невидимых нитях, то должны были раздвоиться, но этого не произошло. Как не происходило и со всеми соединениями костей Мурки. — Это называется колдовство, — объяснил я Клюву, глядя в его округлившиеся разноцветные глаза.

А может, они всегда были такие. А может, он сам заколдован. А может, все тут заколдованное или заколдован я и все страшилища бытийные резвятся у меня в голове? И ждать мне вечно поцелуя царевны… или хотя бы слезы. Или чего там еще бывает. Не знаю. Принцесс на сотню верст сегодня не сыскать. Да и не нужна мне ни одна раскрасавица, кроме Лизоньки моей. И коль появится принцесса, не стоит ожидать, что придет она на болото да постучится в мои пока еще не открывающиеся как надо ворота.

В ворота постучались.

— Кто пришел?! — спросил я, опираясь на топор и вставая.

— Староста Хвойного, — послышался женский голос.

— Марфа? Открыто.

Ворота приоткрылись, затем еще немного, и еще. Тяжело дыша, Марфа в последний раз налегла на створку плечом и застонала.

— Для тебя я староста, — произнесла она обиженно. — Марфа Васильевна, коль умеешь по-уважительному с женщиной речи вести. Но в этом я сомневаюсь. Что у тебя с воротами?

Тут же на нее налетел Чудень, пытаясь лизнуть раздвоенным языком.

— А! Нет-нет-нет, у меня на тебя аллергия. Стой в двух шагах от меня! — завопила она, будто уворачиваясь от пчелки. Остановленный незнакомым словом, Чудень заскулил. — Все. Ближе не подходи. Но я очень тебя люблю!

Теперь он радостно залаял и хвостом похлопал себя по бокам. На мои появления он так никогда не откликался. Разозлила опять староста.

— Чего пришла?

— Вот, об этом я и говорю, — подметила она. — Грубиян. Культуры тебе, Буря, не хватает. И грамотности наверняка.

Да чего она мелет! Я и читать, и писать умею!

— Впрочем, все вояки в этом смысле на одно лицо. — Она присела перед Чуденем. — Я тебе кое-что принесла, но ты наверняка это уже учуял.

Зверь закивал. Марфа снова скрылась за воротами и вернулась с