Книжный дракон - Вальтер Моэрс

имею, как развилась современная охота на драконов, но держу пари, она шагнула вперёд. Возможно, на этот раз они придут не просто украсть у меня несколько чешуек, а содрать с меня всю кожу. Я не могу так рисковать. К сожалению, я не могу позволить себе отпустить тебя. С чешуёй или без чешуи».

«Что именно это значит? — испуганно спросил я. — Ты хочешь держать меня в плену?»

«Нет. Скорее нет».

«А что же?» — спросил я ещё испуганнее.

«Это значит, что мне, к сожалению, придётся тебя убить».

Я застыл. Он и вправду сказал «убить»?

«Да, теперь это неловко, — сказал дракон. — Разговор был и вправду хороший, и вопрос оригинальный. Но… ничего не поделаешь. Послушай, я не просил тебя являться сюда и переворачивать мою жизнь вверх дном. У поступков есть последствия, и эти последствия надо уметь выносить. Иначе некоторых поступков лучше вовсе не совершать. Вот так просто».

Я был слишком потрясён, чтобы впасть в панику. «Ты хочешь меня… съесть?» — на удивление спокойно спросил я.

«Нет, упаси бог — только не это! — возмущённо возразил Натавиел. — Ты что, совсем не слушал? Я больше не ем говорящих существ. Я…» Он запнулся. «То есть я похороню тебя в болоте, ногами вверх, по старой традиции. Ты станешь первым книжнецовым цветком, посаженным на Ормовом болоте. Попробуй воспринимать это как, э-э, вложение в будущее! Может, из тебя вырастет что-нибудь красивое. Мне жаль, потому что ты мне и вправду симпатичен, малец. Ты заслуживал лучшего. Но место тебе достанется особенно красивое, это я обещаю. Ты сам решил прийти сюда. Так что не вздумай меня упрекать! Тебе надо было не стоять как вкопанному, а удирать, как твои сородичи. Теперь ты, к сожалению, знаешь слишком много! Ты сам это заварил».

Он раскрыл липкую пасть и немного вдвинул нижнюю челюсть в болото. Всего-то и делов — как вонзить лопату с очень большим совком. От этого простого и, вероятно, многократно испытанного движения головы почва подо мной пришла в движение, и я потерял равновесие. Потом я вместе со всей грязью соскользнул в пасть ящера.

В драконьей пасти

Чтобы подчеркнуть драматизм своего положения, книжнец возбуждённо замахал руками. «Без всяких околичностей проскользнуть по его горлу прямо в желудок — вот какова, собственно, была моя судьба. Но дракон резко вскинул голову, и моё скольжение остановилось. Я сидел у него во влажной пасти на липком языке, а громадные зубы загораживали мне путь наружу, словно прутья решётки в клетке хищника.»

«Слушай, гу-гу, — несколько невнятно произнёс дракон. — Я ка-ка с полным ртом не мо-мо говорить. Поэтому скажу только раз: пришло время моего сна, а привычки у меня насчёт сна очень строгие. Так что я сейчас лягу спать, а похороню тебя уже потом. Считай это доказательством симсимпатии! Советую тебе вести себя тихо-тихо и не мешать мне спать — тогда поживёшь ещё немножко. Спокойной ночи.»

После этой невнятной речи он опустил голову в грязь и так и остался лежать. Прошло всего несколько минут, и поток драконьего дыхания, согревавший меня, стал таким ровным и спокойным, что я уже не сомневался: дракон и вправду спит. Челюсти он держал сомкнутыми, но брыли и губы слегка раздвинул, так что сквозь решётку зубов я всё ещё видел вокруг болото. Моё положение изменилось так быстро и так резко, что лишь теперь я начал понимать, что случилось. Наверное, я был в шоке, потому что попеременно то смеялся, то плакал, пока наконец не сумел успокоиться: «Ты ещё жив, — сказал я себе, — и, пока дракон спит, это не изменится». Тогда я постарался как можно рассудительнее обдумать возможности побега. Удивительно, но я и в самом деле успокоился. Может быть, меня убаюкивало ровное дыхание дракона, может быть, я выплакался и устал, но главным образом, вероятно, сказалось общее изнеможение, потому что, веришь или нет, я тоже заснул. Посреди драконьей пасти.»

— Это и правда удивительно, — ответил я. Хильдегунст Второй безучастно посмотрел на меня. — И положение довольно безнадёжное.

— Да, — сказал книжнец. — Понятия не имею, сколько я спал. Пока меня не разбудил голос.

— Голос дракона?

— Нет, дракон ещё спал. Это был голос Эстракоса.

— Эстракос? Предводитель этих ормцев?

Лицо книжнеца просветлело. — Да, точно! — воскликнул он. — «Классики». — И продолжил свой рассказ.

«Это и вправду был Эстра! Он стоял снаружи, перед тюрьмой из зубов, в которой я, сонный, пришёл в себя. Вместе с остальными «классиками»: Арканеоном, Элиастротесом, Айдеприусом, Стерафасионом и Клософесом. Все шестеро выглядели до смерти перепуганными, и я вновь осознал, в каком ужасном положении нахожусь. Я сразу окончательно проснулся.»

«Нам так ужасно жаль! — прошептал Эстра. — Мы этого не хотели.»

Как мне было ответить? Проклятиями, оскорблениями, горькими упрёками? Для этого был не самый подходящий момент. Вместо этого я на удивление сдержанно прошипел в ответ: «Надо было раньше думать». Последующий разговор шёл исключительно шёпотом — как у детей, которые тайком ссорятся под одеялом.

«Мы и сами не знали, что дракон действительно существует, — сказал Эстра. — Мы сами совершенно ошалели.»

«Вы этого не знали?»

«Нет! Мы никогда прежде не видели дракона. Мы здесь никогда не были. Мы только подслушали несколько замечаний взрослых книжнецов. Что за Хрустальным садом можно учуять Ормово болото и всё такое. Вот мы и строили догадки. Но никогда ничего не проверяли. Мы бы и не осмелились.»

«Остальное мы выдумали, — вмешался Элиас. — На ходу, экспромтом, в разговоре с тобой. Мы просто хотели тебя немножко разыграть. Мы часто так делаем с малышами. Мы же не знали, что ты и вправду решишься. Вообще-то мы думали, что дракона выдумали взрослые. Пугало. Чтобы мы не осмеливались выйти из Кожаного грота. Только когда ты исчез, мы забеспокоились. И в конце концов отправились тебя искать.»

Да быть того не могло! Эта шайка второгодников своим хвастливым трёпом внушила мне, что дракон, которого, по их словам, вовсе не существует, всё-таки существует, хотя сами они в него не верили. Двойная и тройная история лжи. И теперь нам пришлось вместе на собственной шкуре узнать, что это была правда! Сказка о сказке, оказавшаяся действительностью. Какая заковыристая ирония! Если бы моё положение не было таким драматичным, я бы