Книжный дракон - Вальтер Моэрс

«Слишком рано! Слишком рано! Слишком, слишком рано!» — только это я и мог думать. «Слишком рано! Слишком рано!» Моё намерение держаться храбро, как неистовствующий светлячок, моя клятва укусить дракона за язык — всё это уступило место жалкой нерешительности. Только ничего не делать сгоряча! Если мои друзья не успеют вырвать у него чешую, дракон, вероятно, отреагирует куда менее безрассудно. Он молниеносно оценит положение, сперва проглотит меня, а потом растопчет остальных шестерых. Надо было поймать в точности верный момент. Но как я мог его определить, если не знал, чем сейчас занимаются остальные? Мы потратили слишком много времени на ненужную болтовню.

Тут я услышал звук, какого никогда прежде не слышал. Сперва это было лишь приглушённое урчание, словно подземный грохот пробуждающегося вулкана. Потом оно нарастало всё сильнее. Одновременно я почувствовал, как меня поднимает гигантский кулак, — и точно: дракон поднимал голову! Свирепый поток воздуха сорвал меня с ног. Я рухнул навзничь и с чавком приземлился на влажный, липкий ящерицын язык. Затем урчание перешло в клокотание и шипение, и мне показалось, будто я стою посреди горячей струи пара извергающегося гейзера.

«Гра-а-арра-а-а!» — произнёс дракон, и на этот раз сомнений уже не оставалось: это был крик боли — Клосо и остальные, очевидно, оторвали одну из книжных чешуй! Но почему эта ящерица наконец не раскрывала свою проклятую пасть? Вместо этого она поднимала голову всё выше и выше. Шипение перешло в яростное фырканье, напор воздушного потока драматически усилился — но, проклятие, он не открывал пасть! Возможно, он просто вытягивал длинную шею, чтобы лучше проглотить меня. Вот он, этот миг! Момент, не допускавший дальнейшей нерешительности, миг действия.

И я действовал! Инстинктивно и в точности так же, как тогда светлячок, укусивший меня в мой собственный язык. Я бросился на колени, впился пальцами в губчатую, скользкую плоть языка, наклонился ещё ниже — и смачно в него вгрызся! Никогда прежде мне не доводилось пробовать на вкус ничего настолько омерзительного. И никогда я не выдам тайну того, каков он был на самом деле на вкус, этот гадкий драконий язык. Я унесу её с собой в могилу! Вот так. Готов спорить, я единственный, кто обладает таким знанием.»

Циклопий глаз Хильдегунста Второго светился от гордости, и я тайком задумался, почему он так кичится этим исключительным знанием, но спросить не осмелился, чтобы снова не прервать поток его рассказа.

«Дракон, должно быть, решил, — продолжил книжнец, — что на него напали книгоохотники или другие приключенцы, которым жизнь не мила, когда почувствовал боль в хвосте и в языке. Потому что теперь он наконец распахнул челюсти! Он издал могучий, грохочущий звук, который я не в силах описать, а потом меня вынесло из драконьей пасти на исполинской струе слюны, как пушечное ядро.

Я не учёл, что Натавиел поднимет голову, прежде чем меня выплюнуть. И того, что он сделает последнее с таким неистовым напором и таким количеством телесной жидкости, тоже не учёл. Внезапно мне открылся вид на обширные части Ормова болота: я смотрел вниз на море цветных сияющих туманов — белых, красных, жёлтых и зелёных, — а над ними кружили рои светлячков. Там и сям из мглы поднимались исполинские сталактиты, тоже сиявшие всеми мыслимыми цветами. Далеко-далеко позади я даже снова различил гигантский сталактит, который ещё по пути туда привлёк моё внимание своим светящимся синим цветом и необыкновенной величиной. Вообще-то вид был великолепный, но насладиться им я, к несчастью, не мог.

«А-а-а-а-а!» — закричал я вместо этого. «А-а-а-а!»

«Раа-а!» — проревел мне вслед дракон словно в ответ, когда мой полёт уже описывал нисходящую дугу. Где я приземлюсь? На твёрдой гранитной скале? На острие сталактита? Ни то ни другое, хвала Орму, потому что в следующее мгновение я нырнул в лужу маслянистой болотной грязи и трясинной воды. Слизь окутала меня, затхлая вода хлынула через нос в глотку. Я дико замолотил руками и задрыгал ногами, пока, отплёвываясь и фыркая, не выбрался снова на поверхность.

В отчаянии я искал, за что бы ухватиться. Я ведь совсем не умел плавать! Жижа была отвратительна на вкус — тухлая и ядовитая одновременно. Несколько раз я тщетно болтал ногами и шарил руками, пока не нащупал под ногами склизкое, но более-менее устойчивое дно. Я хватал воздух ртом, хрипел, цеплялся за какие-то корни, ругался и, пошатываясь, брёл вперёд. Наконец я выбрался на более твёрдую почву. Я остановился и смахнул с себя грязь и лоскутья растений — испуганный и бесконечно счастливый одновременно. Я был свободен! Я был ещё жив.

За туманом, который теперь окутывал меня, бесновался и ревел Натавиел. Раз я больше не мог его видеть, значит, и он меня видеть не мог, верно? Часть плана была выполнена. Теперь надо было найти остальных. Не так-то просто, когда ничего не различаешь, кроме клубящегося водяного пара.

«Эстра?» — прошептал я. «Элиас? Клосо? Здесь есть кто-нибудь? Стераф? Эй? Айдеп? Арка?»

Никто не ответил. Да и как? Я улетел так далеко, что они в лучшем случае ещё только шли сюда. Надеюсь, хоть кто-то из них видел мой полёт и сумеет определить место, где я приземлился. Иначе как нам найти друг друга в этой туманной жиже? Постой-ка! Я ведь ничего себе не сломал? Не вывихнул, не выбил из сустава, не растянул, не подвернул? Я ощупал всё тело, но нигде не было особенно сильной боли; только вся спина, которой я ударился о поверхность воды, горела, словно от жестокого удара хлыстом. В ушах у меня страшно шумело, сердце готово было выскочить из горла, а руки дрожали как осиновые листья. Но это были вполне нормальные последствия такого головоломного падения. В сущности, я не пострадал.

«Хильдегунст?» — зашипел кто-то. «Ты ещё жив?»

«Да! Да!» — прошептал я в ответ. «Со мной всё в порядке». Я хлопнул в ладоши. «Я здесь! Где вы?»

Шесть глаз книжнецов выступили из тумана, словно всплывающие светящиеся медузы. Потом я увидел колеблющиеся силуэты их тел, а наконец они встали передо мной — по всей видимости, тоже целые и невредимые.

«Ты очень далеко улетел», — сказал Клосо. «Ты в порядке?»

«Думаю, да», — ответил я. «А вы как?»

«Чешуя у нас!» — сказала Эстра и торжествующе подняла книгу, покрытую коркой смолы. «Вытащить её было совсем легко».

«Драконий хвост чуть в меня не угодил», — задыхаясь, сообщил Элиас. «Потоком