Код Забвения. Книга первая - Андрей Цебоев

* Текст: «ПРОЕКТ „СВЕТЛЯЧОК“: СТАРТ ОТБОРА! ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ШАГАЕТ В СВЕТЛОЕ ЗВЕЗДНОЕ БУДУЩЕЕ!»

Директор нажал другую кнопку. Звук выключился. Яркие, шумные, фальшиво-счастливые кадры плыли в абсолютной тишине зала. Его лицо, освещенное мерцанием экрана, было лишено всякой надежды. Только бесконечная усталость. Глубокая, как космос, тревога. И тяжесть решения, легшего на плечи каменной ношей.

Он смотрел на застывшие улыбки «кандидатов» на экране. На их ясные, ничего не подозревающие глаза.

«Светлячок… — подумал он, и мысль была тяжелой и горькой. — Лети тихо. Смотри зорко. И… если увидишь Тьму… постарайся понять ее. Прежде чем она погасит тебя. А мы… мы будем ждать здесь. В Тишине. Нашего Приговора.»

Он нажал кнопку. Экран погас. Спецзал ОЕЗ погрузился в абсолютную, беспросветную, давящую темноту. Тишина воцарилась окончательно.

Акт II. Испытание Марсом

Глава 1

Красные Врата

Марсианский ветер выл, как призрак, затерянный в веках красной пустыни. Он гнал перед собой волны охристой пыли, цеплявшейся за бронированные шлюзы базы «Ковчег», втиснутой в склон каньона Одиссея. Воздух снаружи был разрежен, холоден и враждебен — предупреждение для тех, кто забыл, что они здесь гости на краю бездны.

Один за другим, словно металлические семена, выброшенные скупой рукой Земли, шаттлы впивались в марсианский реголит. Струи тормозных двигателей вздымали адские вихри пыли, окрашивая сумерки в кроваво-ржавый цвет. Свист сходящего давления в салонах сливался со скрежетом посадочных опор, принимающих вес на чужой, негостеприимной тверди.

В салоне шаттла с опознавательными знаками Федерации Северной Америки (ФСА) царила напряженная тишина, нарушаемая лишь вибрацией корпуса и равномерным гулом систем. Майор Виктория «Вик» Келлер сидела у иллюминатора, ее поза была прямой, как клинок. Взгляд скользил по приближающимся приземистым строениям базы, оценивая оборонительные контуры, точки возможной засады, толщину бронестекла. Ее пальцы бессознательно постукивали по герметичному кейсу у ног — внутри лежал разобранный компактный импульсный пистолет, разрешенный регламентом «Ковчега» для офицеров. Технологическое превосходство ФСА должно было быть зримым даже здесь, на задворках Солнечной системы.

Через проход доктор Арчибальд Вандербильт презрительно морщил нос, разглядывая примитивные, по его меркам, конструкции снаружи. «Грязь. Вечная грязь и утилитарный ужас. Как они собираются готовить научную миссию в такой помойке?» — пронеслось в его голове. Он поправил очки с узкими линзами, сканируя вычислительные узлы базы через свой планшет. Слабые места. Уязвимости. Знание — тоже оружие, и он намеревался им владеть лучше других.

Напротив, инженер Дэвид Чин сосредоточенно проверял показания на своем инженерном планшете, синхронизируя его с бортовыми системами шаттла. Его мир состоял из схем, напряжений, КПД. Марс был просто еще одной рабочей средой, сложной, но познаваемой через логику цепей и алгоритмов. Главное — чтобы его дроны функционировали безупречно.

Шаттл Содружества Южных Наций (СЮН) приземлился чуть поодаль. Когда шлюз открылся, первой вышла лейтенант Айша Диалло. Она глубоко вдохнула — воздух внутри базы был сухим, рециркулированным, пахнущим озоном и металлом, но все же воздухом. Ее взгляд сразу же нашел людей из других шаттлов. Разноцветные нашивки блоков, разные лица — напряженные, надменные, испуганные, решительные. «Вот оно. Человечество в миниатюре. Сможем ли мы стать чем-то большим?» — подумала она, стараясь поймать чей-то взгляд с открытой улыбкой. Навстречу ей шел доктор Хуан Карлос Ибарра, его лицо светилось знакомым ей идеализмом, смешанным с тревогой.

— Айша! Видишь? Начало. Настоящее начало пути к единству! — он широко улыбнулся, но в его глазах читалась тень сомнения — сможет ли это хрупкое единство выжить под давлением «Ковчега»?

С другого трапа спускалась группа в строгих, функциональных комбинезонах с символикой Федерации Европейских Государств (ФЕГ). Коммандер Лукас Ван дер Вегт шел первым, его взгляд методично скользил по указателям, процедурам безопасности, лицам персонала базы. «Протокол высадки… пункт 4.3. Подтвержден. Следующий шаг — Зал Сбора по схеме Альфа». Рядом доктор Элоиза Лефевр скептически осматривала скальные стены ангара. «Древние лавовые потоки… Никаких признаков искусственной стратификации. Мифы о марсианах так и останутся мифами». Инженер Финн Нильссон молча нес свой тяжелый чемодан с инструментами, его мысли уже были у двигателей «Светлячка», чертежи которых он изучил до мельчайших винтиков.

Последним приземлился шаттл Российской Федеративной Державы (РФД). Подполковник Дмитрий Звягинцев вышел тяжело, его взгляд, холодный и оценивающий, мгновенно просканировал пространство: укрытия, углы обстрела, лица «союзников». «Сволочь… сволочь… потенциальная сволочь…» — мысленно помечал он людей. Доктор Ирина Ростовцева шла следом, ее лицо было бесстрастной маской ученого, но в глубине глаз горел холодный огонь интереса к технологиям, которые можно выжать из этой миссии для РФД. Инженер Алексей «Лёха» Карпов спрыгнул с трапа последним, неуклюже пошатнувшись в низкой гравитации.

— Ну что, Марсик, привет! — хрипло бросил он в пустоту, оглядывая ангар с циничной усмешкой. — Готовь жопу, сейчас тебя починим по-быстрому.

Его рука непроизвольно потрогала набор для экстренного ремонта на поясе.

Пыль медленно оседала. Шаттлы, похожие на доисторических жуков, застыли на взлетно-посадочной полосе. Кандидаты, стянутые в кучки по блокам, как стаи настороженных зверей, под невидимым, но ощутимым давлением инструкторов в утилитарной форме без опознавательных знаков, двинулись к массивным, бронированным дверям, ведущим вглубь скалы. Вход в «Ковчег». Вход в испытание. Красная пыль Марса покрывала их сапоги, как первое клеймо этого места. Воздух сгущался от невысказанных амбиций, страхов и взаимного недоверия. Путешествие в неизвестность началось не среди звезд, а здесь, в этой пыльной марсианской яме.

* * *

Воздух Зала Б-1 гудел, как растревоженный улей. Не ангар, а каменный мешок, выдолбленный в марсианском базальте. Резкий свет люминесцентных ламп резал глаза, выхватывая из полумрака под потолком стальные балки, груды ящиков с грифом «ОЕЗ» и лица. Много лиц. Разных. Напряженных, усталых, надменных, испуганных. Разноцветные нашивки блоков — ФСА, СЮН, РФД, АКП, ФЕГ, ТСН, ФМН, АСВ, РБ — метались по залу, как опознавательные флажки на минном поле. Языки сплетались в неразбериху: русская брань Карпова, быстрый испанский Ибарры, размеренный немецкий Ван дер Вегта, щелкающие согласные арабского от группы ФМН.

Виктория Келлер стояла по стойке смирно у стены, словно встроенная в неё. Её ледяной взгляд методично сканировал помещение: выходы, камеры, лица. Особенно лицо Звягинцева, застывшее в привычной гримасе презрения. «Слабое звено слева, колонна три. Укрытие хлипкое.» Рядом Арчибальд Вандербильт, презрительно морща нос, тыкал пальцем в экран планшета, демонстрируя Чину:

— Взгляни, Дэвид! Энергоэффективность этих рециркуляторов — позор! Тепловые потери запредельные. Как они собираются работать в такой