Друид. В толще воды - Виктор Молотов

— А ежели не скажет?

— Скажет. Дальше едешь по этому адресу и покупаешь камни. Десять штук, и это самое малое. Если дадут больше, бери всё, что дадут, и не торгуйся.

Архип крякнул и поскрёб затылок.

— Деньги возьмёшь у Степана, я распоряжусь. Выезжаешь через час, ночуешь в дороге, к послезавтрашнему полудню камни должны быть здесь.

— Сделаю, — сказал Архип и побежал к конюшне.

А я отправился приводить себя в порядок.

* * *

Совет я собрал в кабинете тем же вечером, потому что откладывать такие вещи до утра значит потерять драгоценное время.

Пришли Виктор, Слава, Егор Кирсанов, Грач, Данила. Лизу я позвал отдельно, старшим лекарем дома, и сразу предупредил её насчёт похода.

— Господа, буду краток. Под западной частью моих земель лежит подземное озеро. Большое, проточное. Это озеро наполняет энергией тварей, которые последний месяц ходят по нашим деревням и топят наш скот. Не говоря уже про нападения на людей. Мы с Виктором и Славой были там сегодня ночью и видели всё своими глазами.

Егор Кирсанов напрягся в своём кресле заметно раньше остальных. Бывший унтер-офицер выслушивал такие вещи с прямой спиной и без единого вопроса.

— Идём туда все, — продолжил я. — Задачу разобьём на три части, и каждая часть будет иметь своего исполнителя.

Я загнул на левой руке первый палец.

— Первое. В подземном зале на стене растёт нарост. Слои сушёных тварей, сотни слоёв, копили их не один десяток лет. Данила, это твоя работа. Выжигаешь его целиком, до голого камня, чтобы не осталось ни кусочка.

Данила выпрямился на своём стуле и подобрал ноги.

— Всеволод Сергеевич, а тварей там много будет? — спросил он.

— Будет достаточно, ими займутся другие люди. Ты в бой не лезешь совсем. Твоё дело — стена, которую ты спокойно выжигаешь. Виктор объяснит тебе задачу на месте подробнее.

— Понял.

Я загнул второй палец и перешёл к следующему пункту.

— Второе. Виктор поднимает дно и выдавливает чашу озера вверх, чтобы вода ушла по руслу и не вернулась. Работа тяжёлая, делается она сверху провала и после того, как закончит Данила. И после того, как все выйдут наружу. Архип уехал за накопительными камнями, послезавтра они будут здесь.

Грач присвистнул.

— Барин, это же выйдет обвал на полверсты.

— Выйдет, — согласился Виктор. — Только обвалится всё вниз, в пустоту, а не на нас. Я эту чашу вчера прощупал по краям и догадываюсь, где у неё края.

Загнул последний палец.

— Третье, прикрытие. Своими силами мы охрану не поставим, потому что егеря нужны наверху и на деревнях. Беру двоих из волгинского отряда. Воздушника и того, который работает с тенью. Плюс воздушник поможет создать подушку и не провалиться людям в случае обвала.

Кирсанов кивнул мне с явным одобрением.

— Со старшим их поговорю сам сегодня же, — сказал я.

Дальше следовало сказать неприятное, и сделал я это сразу, потому что оттягивать не имело смысла.

Чужие люди у Истока мне не были нужны никогда. Я держал это место в тайне и от губернии, и от собственных гостей, и всякий раз при разговоре о посторонних отвечал отказом. Теперь выбора у меня не осталось. Своими силами это озеро было не поднять при всём желании, а ставкой в игре стояли девять печатей.

— С обоими подпишу отдельный обет о неразглашении, — сказал я вслух. — Не клятву дворянской чести, её с наёмных людей не берут. Ремесленный обет, залогом ставится часть дара. Нарушат слово — потеряют часть силы навсегда. Условия обговорим при свидетелях, чтобы потом никто не удивлялся.

— Пойдут они на такое? — спросил Слава.

— Пойдут, если хорошо заплатить. Это их обычная практика, они с подобными условиями работают не первый год, — ответил Грач.

— А ежели откажутся? — не унимался Слава.

— Тогда возьму других и потеряю два дня, которых у меня нет. Поэтому предложу столько, чтобы отказываться им было невыгодно, — ответил я.

Грач подал голос:

— Барин, дозвольте я со старшим переговорю первым. Мы с ним три года по одним лесам ходили, он меня послушает скорее. Я ему всё как есть обрисую: место секретное, работа грязная, плата двойная. Он мужик простой, ему так понятнее будет.

— Переговори, — согласился я. — Только про озеро ни слова до подписи. Скажешь, что работа под землёй и что подробности будут после обета.

Ещё часть вечера ушла на обсуждение других вопросов по плану.

— Выступаем послезавтра, как только Архип привезёт камни. Виктор главный по подземной части, Кирсанов — главный наверху. Данила отдыхает эти два дня и не берётся ни за какую магическую работу.

Совет разошёлся отдыхать. А вот Лиза дождалась меня в коридоре у лестницы. Свечу в коридоре Степан ещё не зажигал, и лицо её я видел плохо.

— Всё повторяется, — сказала она.

— Что именно? — улыбнулся я.

— Всё, — Лиза шагнула ко мне и остановилась. — Я двое суток не знала, живой ты или нет. Потом ты вернулся, и я обрадовалась, как дура. Думала, вот теперь наконец станет тихо. Хотя бы неделю поживём в спокойствии… Что мы сядем, и я скажу тебе то, что собираюсь сказать уже давно. А ты пришёл и созвал совет. И снова собираешься на войну, Сева.

— Собираюсь, — согласился я.

— Тебе даже возразить нечего.

— Возразить мне есть что, только возражение тебе не понравится, — я снял пальто с руки и повесил на перила. — Спокойно рядом со мной не будет никогда, Лиза. Ни через неделю, ни через год. Такова моя натура и таково моё ремесло. Я не умею жить иначе и учиться этому уже не стану.

Лиза смотрела на меня снизу вверх и молчала.

— Мы закончим с озером, и следом придёт Норов. Закончим с Норовым, придут те, кто над ним стоит. Я хозяин земли, которая лежит вплотную к аномалии, и моя работа состоит из таких недель. Тихо у нас бывает только в промежутках, которыми надо уметь наслаждаться.

— Я поняла, — тихо сказала Лиза.

— Раз поняла, тогда следующий вопрос. Ты обмолвилась, что собираешься мне что-то сказать. О чём ты?

Лиза отвела взгляд куда-то в сторону тёмной лестницы.

Рука её сама пошла к манжете левого рукава и легла на него сверху, прикрывая. Этот жест я замечал за ней уже который месяц и всякий раз откладывал вопрос на потом.

— Сева, похоже, сейчас неподходящее время…

— Подходящего не будет, я тебе только что объяснил почему.

Лиза сжала манжету крепче и подняла на меня глаза.

— Ты потом можешь пожалеть, что спросил.

— Такое я тоже переживал, — сказал я. — Говори