Друид. В толще воды - Виктор Молотов

Хозяин, которого разбудили, явно слабее первого, и с ним проще совладать.

Оставалось при таком решении одно существенное неудобство. Заготовка лежала передо мной почти готовая, и если первая тварь всё же выберется и дотянется до неё сама, то собирать себя ей придётся очень недолго.

— Виктор. Подойди сюда, будь добр.

Сокольников подошёл и встал рядом, разглядывая слои снизу вверх.

— Можешь это обрушить? Мне надо, чтобы от этой стены не осталось ничего. Похоронить под камнем, утопить в породе, размолоть, любым доступным способом, — объяснил я.

Виктор приложил обе ладони к нижнему пласту и постоял так с полминуты, прикрыв глаза. Я заметил, как у него дрогнули плечи.

— Плохо дело, — сказал он наконец. — Слушай сам, тут и без магии всё понятно. Под нами тоже вода.

— Насколько глубоко?

— Под самым камнем идёт. Аршина полтора, и всё на этом, — он показал ладонью себе под ноги. — Я эту стену обрушу, кто бы спорил. Только обрушу вместе с камнем, Всеволод, и мы отсюда уже не выйдем никогда.

— Сдвинуть можешь? Сжать породу, залить чем-нибудь сверху?

— Заливать нечем, да и не удержится. Земля тут мокрая насквозь, она такую работу не держит, — Виктор убрал ладони от камня и вытер их о штаны. — Тут бы огонь хороший. Прожечь эту дрянь жаром до самого камня, она ведь сухая насквозь, пошла бы как береста.

О Даниле я подумал в ту же секунду. Три недели назад мальчишка сжёг у Штерна во дворе половину сада белым огнём, а третий свой заряд выдал без всякого приказа, спасая Фому. Такую стену он бы прошил насквозь за один выдох, и тушить потом никто ничего не стал бы.

Вернёмся сюда с огнём и закончим работу. Так и избавимся от третьего.

Квартирант снова проснулся не вовремя. Игнатию Карловичу было решительно всё равно, чем именно быть дальше, лишь бы быть подольше. И он потянул мои желания к этому телу… Может быть, выселить квартиранта туда?

Я мотнул головой и мысленно поставил стену. Чужое желание отступило вглубь, тяжело ворочаясь на самом дне.

Изгоняющий жил под Волгином, за чертой города, и адрес его лежал у меня в столе. Времени на дорогу туда в ближайшие сутки у меня не было ни минуты. Но хотелось поскорее избавиться от второй души.

— Дед, теперь главный вопрос. Тот, что сейчас бушует наверху, в реках, он в полной силе?

— В трети примерно, — ответил Валерьян. — Я же держу.

— Что именно ты держишь?

Он так толком и не ответил. Недостаток энергии сильно исказил его восприятие.

— А ты сам погляди, внучок. Коли на слово не веришь, погляди своими глазами.

Валерьян отплыл от меня в сторону дальней стены и завис над полом в пяти шагах от чёрного провала.

Пролом находился в стороне от воды. Раньше он был наверху, теперь внизу. И я понял смысл его фразы.

Я разглядел сам пролом только вблизи, потому что грибной свет до него не доходил вовсе. Чернота начиналась у самой стены и уходила в пол.

— Виктор, Слава, за мной. Ближе трёх шагов не подходить, — велел я.

Сам встал у края и наклонился над чернотой.

Грибной свет в эту черноту не попадал совсем. Я опустил ладонь пониже и почувствовал тягу, слабую, ровную, идущую снизу вверх. Энергия шла отсюда точно водопадом.

— Дна не видать, — сказал Слава у меня из-за плеча.

— Проверь.

Он вытащил из-под ноги обломок с кулак величиной, примерился и уронил его в черноту.

Мы считали про себя и молчали.

На счёт «четыре» камень пошёл со свистом. На счёт «семь» снизу пришёл звук, и был он совсем не тем, который мы ждали. Никакого всплеска снизу при этом не случилось. Внизу коротко и сухо треснуло, а следом посыпалось, и осыпь эта уходила куда-то вбок ещё несколько секунд.

Виктор опустился на колено и приложил ладонь к камню у самого края.

— Развалился, — сказал он. — Об воду развалился, Всеволод.

— Такое бывает?

— Бывает, когда с высоты и плашмя падает. Только у нас обломок летел ребром и в темноту, где ветра нет, — он поднял на меня взгляд. — Вода внизу натянутая стоит, барин, хоть и проточное озеро там. Она сама себя держит, её изнутри чем-то распирает. И магией сильно фонит, это даже я чую.

Если моя чаша Истока напитывала все мои земли, то здесь подземную сеть питало целое озеро, судя по всему. И это несравнимо больше энергии той же природы. Видимо, над самой земной жилой озеро стоит, оттуда насыщается.

Слава отступил от края на шаг без команды.

Валерьян висел прямо над чернотой. Вот что он держал, оказывается…

Дед замялся, поплыл краями и заговорил быстро, кусками, перескакивая с одного на другое.

— Тут всё. Оно тут всё, внучок, тут и есть самое начало. Отсюда идёт, снизу поднимается. Я в проломе сейчас нижнем стою, а через пролом тянет и тянет, и чем больше вытянет, тем оно там наверху злее делается. Я собой заткнул, сколько сумел. Мне уже и не разобрать, где я сам, а где эта дыра.

Валерьян дальше путался в словах и именах моих покойных родственников, а я слушал его и собирал картину сам, потому что сводить разрозненные показания мне доводилось много лет подряд.

— Значит, надо убирать озеро, — сказал я.

— Надо, — согласился дед. — Надо бы. Надо… Только как?

Вопрос дед задал правильный. И крайне неудобный.

Я подошёл к Виктору, который стоял у вырубленных ступеней и щупал ладонью стену на высоте своей головы.

— Виктор, слушай задачу. Пока озеро внизу на месте, воевать с тварями наверху бессмысленно. Мне нужно его убрать целиком.

Сокольников присвистнул и потёр подбородок, оставив на нём грязный след.

— Ну ты и задачи ставишь, Всеволод.

— Скажи, что невозможно, и пойдём дальше искать выход.

— Почему сразу невозможно? — он покачал головой. — Для мага земли дело понятное, если по совести говорить. Отец мой, покуда в силе был, с ландшафтом такое вытворял, что и не описать. Овраг ему свёл за одну ночь. Тут ведь что требуется? Поднять пласт снизу и выдавить чашу вверх, чтобы дну деваться стало некуда. Вода уйдёт по руслу реки сама, ей другой дороги не останется.

— Что мешает нам это сделать сейчас?

— Две вещи мешают, и обе серьёзные, — Виктор поднял палец, потом второй. — Первая. Вода хлынет вся разом сюда, потому что тут самое низкое место. Поднимать надо сверху, снаружи, а нас в этот момент внизу быть не должно совсем.

— Принято. Вторая?