Я просто хотела дочитать новеллу, а не стать женой злодея! - Айра Мэйрвелл

— Три дня до того, как мы узнаем, чьи молитвы услышат Небеса. Молитвы предателей и фанатиков… или рев дракона.

Глава 24

Следующие трое суток прошли как в тумане. Мы почти не покидали Военный Зал. Сон стал роскошью, еда — необходимостью, которую мы игнорировали. Мы жили на крепком, горьком чае и чистом адреналине. Воздух в зале, казалось, потрескивал от напряжения. Каждый из нас — я, Асмус, Гао и Цзинь — были на пределе, но никто не показывал этого.

Цзинь появлялся и исчезал, как призрак, принося последние донесения. Его «Когти» работали безупречно. Мы знали все. Мы знали, что заговорщики установили по периметру монастыря руны-ловушки. Мы знали, что герцог Борин привел с собой пять сотен своих самых верных гвардейцев — ветеранов северных войн. Мы знали, что мастер Линь почти не спит, проводя дни и ночи в молитвах и подготовке ритуальных предметов.

Мы были готовы. Асмус часами стоял над картой, проигрывая в уме десятки вариантов развития событий. Он был в своей стихии. Жестокий, безжалостный, гениальный полководец, готовящийся к своей главной битве.

В последнюю ночь перед затмением, когда все приказы были отданы, а все гонцы отправлены, мы остались вдвоем в огромном, тихом зале. Карта Империи тускло светилась в полумраке, похожая на звездное небо.

Он подошел к столу, где стоял нетронутый ужин, и налил два кубка вина. Один протянул мне.

— Выпей, — сказал он. Его голос был непривычно тихим. — Завтра нам понадобится вся наша сила.

Я приняла кубок. Вино было терпким и крепким. Мы молчали. Нам не нужны были слова. За это время мы научились понимать друг друга без них. Я знала, о чем он думает, — о предательстве Борина, о риске, о жизнях своих солдат. А он, я чувствовала, знал о моем страхе.

— Ты боишься? — спросил он, словно прочитав мои мысли.

— Да, — честно ответила я. — Я не воин. Я боюсь крови и смерти.

— Хорошо, — кивнул он. — Страх делает нас осторожными. Только глупцы не боятся. Я тоже… испытываю его. Не за себя. За Империю. За мать.

Он сделал шаг ко мне, поставил свой кубок на карту и накрыл мою руку, державшую кубок, своей. Его ладонь была холодной, но от этого прикосновения по моей коже пробежало тепло.

— Я привык быть один, Лиана, — сказал он, и его золотые глаза в полумраке казались расплавленным металлом. — Всю свою жизнь. Я был окружен врагами, льстецами и предателями. Я верил только в свою силу и в свою сталь. Я шел во тьме.

Он замолчал, глядя на меня.

— Пока не появилась ты. Ты стала моими глазами в этой тьме. Моим шепотом. Моим… светом.

Мое сердце пропустило удар, а потом забилось так громко, что, казалось, он должен был это услышать.

— Что бы завтра ни случилось, — продолжил он, и его пальцы чуть сжали мои, — знай это. И знай, что я не позволю этой тьме коснуться тебя. Когда все закончится…

Он не договорил. Но в этих двух словах было обещание целого мира. Обещание будущего, в которое я до этого момента не смела верить.

— Я знаю, — прошептала я. И в этот момент я поняла, что готова пойти за ним куда угодно. Не из страха. А по своей воле.

Он отпустил мою руку.

— Ты не останешься здесь, — сказал он твердо.

— Но… моя работа здесь!

— Ты сделала все что должна была. Теперь начинается моя. Но я не оставлю тебя здесь. Во дворце. Беззащитной. После покушения я не верю ни одной тени в этих стенах. Ты летишь со мной.

— Лечу? — не поняла я.

Он усмехнулся.

— Мы не поедем верхом, это слишком долго. Мы отправимся так, как путешествуют драконы.

Он привел меня на самую верхнюю площадку самой высокой башни дворца. Это была не Башня Звездочета. Это была пустая, открытая всем ветрам площадка, выложенная черным, обожженным камнем.

— Закрой глаза и не бойся, — сказал он, вставая рядом со мной.

Я послушалась. Я услышала странный звук — треск, словно ломались кости. Почувствовала волну жара. А когда я осмелилась открыть глаза, рядом со мной стоял уже не совсем человек.

Его рост увеличился. Кожа покрылась в некоторых местах тонкой, переливающейся чешуей. А из-за спины вырастали два огромных, кожистых крыла, черных, как сама ночь. Его глаза горели чистым золотом. Это был он — Асмус. Истинный. Полукровка. Сын Дракона.

Он, не говоря ни слова, подхватил меня на руки так легко, словно я была пушинкой, и одним мощным толчком оттолкнулся от края башни.

Я закричала, вцепившись в него. Мы падали в бездну. Но через мгновение огромные крылья поймали ветер, и падение сменилось стремительным, захватывающим дух полетом.

Под нами проносился ночной дворец, потом — огни столицы. А потом мы были одни, в холодном, чистом небе, под россыпью бриллиантовых звезд. Ветер свистел в ушах, но рядом с ним, в кольце его рук, мне было не страшно. Я чувствовала колоссальную, древнюю мощь. Это было невероятно.

Мы летели несколько часов, и земля внизу превратилась в темное, изрезанное горами полотно. Наконец, он начал снижаться.

Мы приземлились в скрытом ущелье, на площадке перед входом в пещеру. Нас тут же окружили «Драконьи Клыки». Они пали на одно колено, не выказывая ни малейшего удивления преображению своего Императора.

Это и был его передовой командный пункт. Пещерный комплекс, укрепленный магией, полный солдат и военных магов. Нас провели в центральный зал. С одной стороны он был открыт, и с этой естественной террасы открывался идеальный вид на долину внизу.

А в центре этой долины, на вершине одинокого холма, стояла Обитель Замерзшего Солнца.

Глава 25

Утро дня затмения было неестественно тихим. Птицы в ущелье смолкли, ветер стих. Воздух стал тонким и холодным, как будто сама природа затаила дыхание в ожидании. Мы все стояли на смотровой площадке командного пункта — я, Асмус, Гао и несколько высших офицеров «Дыхания Дракона». Никто не говорил ни слова. Все взгляды были прикованы к долине внизу, к Обители Замерзшего Солнца.

Я смотрела в магическую подзорную трубу. Качество изображения было невероятным. Я видела каждую трещинку на каменных плитах двора монастыря, каждую складку на