Моя! И это не обсуждается - Мила Гейбатова

из школьного учебника.

– Серьезно? Жаль. Так хотелось блеснуть перед тобой хоть чем–то, – Адам качает

головой, – а то после фиаско с автомобилем, в содержании капота которого ты

ориентировалась явно лучше меня, мое мужское эго срочно требует чем–то покорить

тебя.

– Ты несешь меня на руках больше получаса и ни разу не останавливался отдохнуть, ты

меня уже покорил.

– Действительно, как это я не заметил, – улыбается Адам.

А потом мы синхронно смеемся, и снова счастье переполняет всю меня, и не только меня.

Я знаю, что с Милославским происходит тоже самое. Ох, как же хорошо.

– Остановись, пожалуйста, – тихо прошу, – такое чудесное свидание нужно закрепить

поцелуем под Луной. Но девушка совершенно точно должна стоять на ногах, а еще она

обязана согнуть ножку, когда ее избранник будет ее целовать.

Несу какой–то бред, но не могу остановиться. Антуражу вокруг он подходит, да и нашей

ситуации тоже соответствует.

– Это что–то из старых фильмов, да? Я видел подобные сцены по телевизору, когда Анна

выбирала, что смотреть.

– Да! Оно самое. Да ты вообще идеальный, ты знал? Ты даже в курсе того, что

происходит в романтических мелодрамах! Я в восторге, – качаю головой, – мне

несказанно повезло, все девчонки мне обзавидуются.

– Ты смеешься, да? – уточняет Адам с улыбкой. – Я надеялся, что все девчонки тебе

обзавидуются потому, что ты с красивым, умным и богатым, а не потому, что я в курсе

того, что показывают в женских мелодрамах.

– Хах, с тобой так легко, просто невероятно, – качаю головой вместо ответа.

– Это уже больше похоже на комплимент, и я, пожалуй, поставлю тебя на ноги, хороший

момент, чтобы осуществить поцелуй мечты.

– Нет, не мечты, просто идеальный поцелуй для идеального свидания. В конце концов,

пока мы доберемся хоть до какого–нибудь ночлега, у нас с тобой будет за плечами

несколько идеальных свиданий, а еще мы успели провести семейный ужин с твоей

сестрой. Да мы точно соблюдем абсолютно все условности и сможем переходить на

следующий уровень.

Я бы, наверное, несла и несла чушь, но губы Адама вовремя накрывают мои. Нервные

окончания тут же начинают работать с утроенной силой, позволяя прочувствовать

неземное блаженство.

– Ножка, – шепчет вдруг Адам, – ты забыла о ножке.

– Действительно, забыла, – шепчу ему в ответ, завороженно глядя в его глаза, – какой

же ты милый. Всегда о тебе мечтала.

Накрываю его губы своими и на этот раз не забываю о ножке.

43

43

Просыпаюсь в широкой кровати и с минуту пытаюсь понять, как я в ней оказалась.

«Озарение, ужин, дом, поцелуй», – выстраивается в моей голове логическая цепочка.

После нашей романтической остановки Адам снова взял меня на руки, но на этот раз

побежал, видимо, в процессе я уснула. В его руках было очень уютно, никогда не могла

представить, что можно спать в чужих руках с комфортом, а еще что обладатель этих

рук совсем не устает. Эдак, я захочу всегда так передвигаться.

– О чем думаешь?

Чужой вопрос настигает меня внезапно и заставляет вздрогнуть.

– Ох, – протяжно выдыхаю, находя глазами Адама, – все было и взаправду, мне не

привиделось.

– Нет, конечно, не привиделось, – широко улыбается Милославский. – Едва ли в

общежитии на кроватях такие матрасы, я лично заказывал подобные, чтобы в люксе все

было идеально.

– Кхм, ты молодец, – произношу, мучительно думая, что еще сказать, о чем завести

разговор, что вообще дальше делать–то надо?

– Что–то мне не нравится выражение твоего лица, – прищуривается Адам, все так же

нависая надо мной, – надумала какие–то новые теории строить? Имей ввиду, в этом

отеле достаточно комнат, чтобы мы попробовали сблизиться в каждой. Все разом выйти

из строя не смогут.

– А мы готовы сблизиться, да? – спрашиваю я и ловлю себя на мысли, что почему–то не

испытываю неловкость, хотя она вроде как должна была прийти.

Я лежу в постели с Адамом, проснулась с ним же, а еще провела вчера неизвестно

сколько времени на его руках. А с утра все обычно предстает не в том свете, в каком

виделось вечером. И по закону жанра люди с утра жалеют о чем–нибудь, а еще

испытывают стыд.

Но во мне нет ни одного, ни другого и более того, мне хорошо, свободно и легко. И

всеобъемлющее счастье внутри меня никуда не делось. И причина всему этому Адам.

– Хотя знаешь, и впрямь готовы, – отвечаю сама на свой вопрос.

– Айлин, ты чудо, – произносит Милославский, наклоняясь ниже ко мне и наконец–то

целуя.

Это уже не ночной целомудренный поцелуй, этот напоминает вчерашний поцелуй на диване

в доме Адама, но он увереннее и тверже. Нам обоим была нужна эта безумная ночь,

чтобы расставить все точки над «и». Сомнений в правильности происходящего больше не

возникнет.

Выгибаюсь навстречу Альфе, желая прильнуть к нему всем телом, всем полностью

обнаженным телом. Смутно понимаю, что Милославский одет в одни боксеры, а на мне

помимо белья есть целая майка. И как же она мешает в данный момент.

– Ааах, – стону в голос и чуть прикусываю губу Адама, попутно пытаясь вылезти из так

мешающей мне майки.

– Ничего себе, ты кусаешься, – голос Милославского полон веселого изумления. – Я тут

обращаюсь с тобой, как с хрустальной вазой, а ты, оказывается, вредная колючка. Ну

не торопись, я помогу, – добавляет он, избавляя меня от ненавистной детали одежды. –

Мы с тобой так долго ждали этого момента, нам некуда спешить.

Далее Адам проводит по моему оголившемуся животу, его путь лежит в самый его низ, я

замираю, но пальцы Альфы, не дойдя совсем немного, резко меняют свое направление,

теперь у них иной путь. Они неспешно очерчивают несколько дорожек по обнаженной

коже, вызывая еще больше мурашек, и очередной стон срывается с моих губ, а потом

шаловливые пальчики наконец–то снова отправляются вниз…

Неужели это наконец–то случится, неужели в этот раз нам никто и ничто не сможет

помешать…

44

44

Какой–то безумный водоворот эмоций накрывает меня с головой, словно слетают все

предохранители, причем не только с меня одной, но и с Адама. На меня обрушивается

двойной поток чувств, подозреваю, что на него тоже.

Эмоции усиливают чувствительность кожи в разы,