Код Ордела - Александра Европейцева

— Нет! — вырвалось у Агес с такой силой, что она сама удивилась. Страх отступил, смытый внезапной волной убежденности. — Я считаю, что если Ордел выйдет из тени, то... вам будет сложно. Очень сложно. Но это может... принести и много хорошего.... Мне сложно здесь, но я счастлива. Просто... Помимо Карведеля и Гаваарда есть... десятки, сотни других... синдикатов, колоний. И каждый из них живет... по своим... законам. И в такой же... изоляции, как и Ордел... Разница лишь в том, что.... она... они на картах отмечены. Поэтому, решит Ордел... скрываться дальше... ничего не потеряет... Потому что другие не готовы... открытся. Мне так кажется.

Нами молчал. Он смотрел не на нее, а куда-то вглубь склада, в тень, где груды старого оборудования напоминали окаменевших исполинов. Молчание затягивалось, становясь тягостным. Агес чувствовала, как ее недавняя уверенность тает, сменяясь привычной тревогой. Она снова переступила какую-то невидимую грань, сказала слишком много. Его напряженная спина, сжатые кулаки — все говорило о том, что ее слова попали в цель. Вот только отношение Нами к ее словам было девушке не понятно.

Она уже готова была пробормотать извинение и отвернуться к своим датчикам, когда он наконец заговорил, не меняя позы. Его голос прозвучал приглушенно, но ясно, без прежней горькой иронии.

— Ты делаешь паузы, — наконец произнес он, и его голос прозвучал тише и мягче обычного, — потому что стесняешься? Или потому что все еще плохо говоришь на нашем языке?

Вопрос застал ее врасплох. Агес смущенно опустила взгляд, чувствуя, как жар разливается по щекам.

— Оба предположения... верны, — призналась она, заставляя себя снова поднять на него глаза. — Я стесняюсь. И язык... дается с трудом. Особенно... когда нервничаю. Спасибо "Хранителю". Он дает... подсказки.

Уголки губ Нами дрогнули в едва заметной, но настоящей улыбке.

— Не волнуйся. Я тебя не сьем. — Он развернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил через плечо — И да... насчет экранировки. Используй сплав с карбидом кремния. Он лучше гасит высокочастотные помехи.

И прежде чем Агес успела что-то ответить, он развернулся и быстрым шагом направился к выходу, его темный силуэт быстро растворился в полумраке между стеллажами.

Агес осталась стоять у стола, опершись о него дрожащими руками. В ушах звенело, а в груди бушевало странное, новое чувство — смесь облегчения, гордости и щемящей тревоги. Она медленно выдохнула, заставила дрожь в пальцах утихнуть и снова взяла в руки мультиметр. Нужно было закончить работу.

Девушка смотрела на схему «Песчаной Вуали» и вдруг ей до боли захотелось не просто улучшить ее, а найти способ сделать так, чтобы однажды в ней не было необходимости вовсе. Чтобы никому не приходилось прятаться.

Ни в тени чужих предрассудков, ни под чужим именем.

Дорогие читатели, спасибо, что вы со мной и читаете эту историю. Хояу предупредить, что после 9 главы книга скорее всего станет платной. Обещаю сделать небольшой ценник, но это важно для того, чтобы произведение увидело как можно больше людей.

Спасибо за понимание.

Глава 9

Агес поймала себя на мысли, что в последние три недели, куда бы она не пошла, она видела Нами.

Сначала это можно было списать на совпадение. Он — сын вождя, она — стажер-инженер, их пути по логике вещей не должны были пересекаться так часто. Но статистика убеждала ее в обратном.

Он возник у входа в столовую в тот день, когда она набралась смелости пообедать не в одиночестве, а с Тали и парой других механиков. Просто стоял, разговаривая с кем-то, и кивнул ей, когда их взгляды встретились. Через два дня она застряла в архиве технических чертежей, пытаясь разобраться в архаичной системе каталогизации, и он оказался там же, будто искал какой-то специфический отчет. Он не предложил помощь, но пара его точных замечаний стали началом весьма интересной беседы. Архив они покинули спустя несколько часов, почти завершив проект новой схемы для "Песчаной вуали".

Самым странным был их «случайный» разговор четыре дня назад. Тали вытащила Агес в компании знакомых пилотов подышать воздухом на смотровую площадку «Закатный шпиль». Они ели бутерброды, опершись о парапет, и смотрели, как солнце окрашивает дюны в цвет расплавленной меди, когда услышали сзади знакомые шаги.

Нами был в компании друзей, но без Лианны. Смотровая площадка на «Закатном шпиле» была популярным местом у ордельцев, особенно в предвечерние часы. Встретить здесь Нами в компании друзей не было чем-то из ряда вон выходящим. Две компании — шумная группа Тали и более сдержанная компания Нами — быстро смешались, знакомство было коротким и непринужденным. Кто-то из пилотов Нами знал Тали, кто-то из механиков когда-то работал с одним из его друзей.

Вскоре завязался оживленный спор, перескакивающий с темы на тему. Сначала спорили о классике ордельской литературы — что лучше, эпические поэмы о первых переселенцах или сатирические романы о жизни в каньоне. Затем перешли на музыку — традиционные гортанные напевы против новых синтетических мелодий, вдохновленных гаваардскими ритмами. Наконец, дебаты вышли на вечную и самую важную тему: где в Орделе готовят самые вкусные лепешки.

Агес, видя, что спор набирает обороты и голоса становятся все громче, почувствовала знакомое напряжение. Она тихо отступила на шаг, потом на другой, пока не оказалась у самого парапета, оставив позади гомон голосов. Она смотрела на бескрайнее море песка, окрашенное заходящим солнцем в багровые и золотые тона, и пыталась унять легкую дрожь в руках. Эти споры, такие живые и страстные, все еще пугали ее.

Спустя несколько минут рядом с ней, облокотившись о каменный парапет, возник Нами. Он выглядел уставшим и немного раздраженным, его взгляд был устремлен в ту же даль, что и ее.

«Кажется, ни один день не может пройти без споров. Надоело!», — произнес он без предисловий, и в его голосе слышалось легкое отчаяние.

Он встал рядом, и они молча наблюдали за закатом. Это молчание было удивительно комфортным. Он не требовал ничего, не задавал сложных вопросов. Потом он сказал что-то о том, как по форме дюн предсказать песчаную бурю, а она, к своему удивлению, рассказала о гаваардских висячих садах, где каждый лист был результатом работы генетиков. Они говорили о пустыне и о садах, но на самом деле — о двух несовместимых мирах, которые каким-то чудом нашли точку соприкосновения в тишине между ними.

Он ушел так же внезапно, как и появился, оставив ее с непривычным чувством тепла и спокойствия.

Вчера она снова сидела в «Ржавом Винте», втиснутая