Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

– Ты что наделал?! – неожиданный крик Лапки заставил меня вздрогнуть и едва не уронить теплые чулки, которыми я любовалась.

Оглянувшись, я увидела сидящего на кровати, на которой я раскладывала вынутую из мешков одежду, Моню в сиреневом форменном мундирчике. С золотистыми погончиками, пуговичками и с прочей отделкой. Сидящем на нем так идеально, словно был для него сшит.

– Моня, что ты наделал? – ахнула я. – В чем же я теперь на занятия ходить буду?

– Я нечаянно, – прохныкал барсук. – Я просто под него залез, хотел узнать, теплый ли. А лапы как-то сами собой в рукава попали, и… Оно само! Я не виноват!

– Моня, вещи же зачарованные, – простонала я, осознавая весь размер катастрофы. – И садятся точно по фигуре того, кто первым их надел. Назад уже не отыграть.

– Откуда же я мог знать? – расстроился Моня.

– В правилах же написано было! – Лапка постучала ему по лбу, видимо, пытаясь показать, что в голове у барсука пусто. – Сколько говорила – учись читать! Что Риони теперь делать будет?

– Моня, ну почему ты не халат надел? Или любой из плащей, я бы обошлась как-нибудь. А как я без формы буду? – Появилось ощущение, что еще чуть-чуть, и расплачусь.

Ситуация мне казалась совершенно безвыходной. Форма и так немалых денег стоит, а уж наложенные на нее чары против грязи, сминания и повреждения увеличивали цену едва ли не впятеро. Где я возьму деньги, чтобы оплатить испорченную вещь?

И в тот момент, когда слезинка, не удержавшись, все же побежала по моей щеке, в приоткрытую дверь – а я вроде закрывала ее, – раздался легкий стук.

– Тук-тук, можно? – прозвучал знакомый голос, и в комнату заглянул Томас. Из-под его ног ко мне шмыгнул Клещ. – Что тут у вас за беда стряслась? О, и даже слезы? – Он слегка нахмурился, посерьезнел и нагнулся, заглядывая мне в глаза. – Риони, что случилось?

– Моня у нас случился. Снова, – ответила за меня Лапка.

Томас оглянулся на нее, увидел барсука в девчачьем форменном мундире, и его губы задрожали, усиленно стараясь скрыть улыбку.

– Да, и правда, трагедия. Но решаемая. Пойдем к мастеру Стэки, может, заменит мундир, как пришедший в негодность?

– А если нет? У меня же просто нет денег на новый, – всхлипнула я. – А вдруг меня исключат?

– Не выдумывай! Такими сильными магами не разбрасываются. Пойдем. И ты тоже с нами пойдешь, – это уже Моне. – И не вздумай снимать мундир, мы должны наглядно продемонстрировать нанесенный предмету одежды ущерб, поэтому – пошли.

И сгреб Моню под мышку. Потом достал из кармана платок, деловито вытер мне щеки, заодно и нос, и со спокойным лицом сунул платок обратно в карман. Поймав мой обалдевший взгляд, пожал плечами:

– У меня куча племянниц. Ты не первая девочка, которой я слезы вытираю. И уверен, далеко не последняя. Пошли.

И мы пошли. У меня просто выбора не было – когда тебя за руку ведет такая гора, идешь и не дергаешься. Лапка запрыгнула мне на плечо, Клещ побежал впереди, и лишь еще кое-кого я не досчиталась.

– А где Ноппи? – спросила, поскольку сейчас Томас был в рубашке, без своего просторного сюртука, и было отлично видно, что никто у него за пазухой не прячется. А еще были видны его отлично развитые мышцы, которыми он, пожалуй, не уступал и перевертышам, только прежде почему-то это скрывал.

– Спит. Кошки вообще много спят, моя не исключение. Пусть спит, из комнаты она без меня никуда не уйдет, еда, вода и горшок в ее распоряжении, поэтому будить я ее не стал.

Мистер Стэки долго и очень внимательно разглядывал Моню, потом вздохнул и покачал головой.

– Заменить мундир, конечно, можно, запас всегда имеется на крайний случай. Только этот самый крайний случай требует визирования ректора. А то мало ли, вдруг кто вещичку потеряет по глупости или вообще на сторону продаст, одежда-то зачарованная, испортить практически невозможно. Вот и решает ректор, требует ли ситуация наказания или какой-то компенсации.

– У меня денег нет, – выдавила из себя я, не зная, от чего мне сейчас стало хуже – от этого или от необходимости идти к ректору, который, я это точно знала, был перевертышем. Опять бессмертный! Да что же мне так не везет-то?

– Ну, тут-то явно несчастный случай, – постарался успокоить меня гном-кастелян, на суровом лице которого не дрогнул ни единый мускул. – Но ректор должен лично в этом убедиться. Вот, пусть подпишет разрешение на замену испорченной вещи, и я тут же выдам новый мундир.

Сложенную бумагу у него забрал Томас, потому что я так и застыла столбом, пытаясь осмыслить новую напасть. Потом вновь за руку повел меня прочь со склада. Когда мы были на середине лестницы из подвала, из-за закрытой двери склада раздался не просто хохот, а самое настоящее ржание. Ну, спасибо, что хотя бы не в лицо рассмеялся, дождался, когда уйдем.

Когда мы вышли из портального лифта – даже не знаю, на каком этаже, но Томас явно знал, – а потом пошли вверх по лестнице, мой спутник затормозил на площадке между этажами и внимательно посмотрел мне в лицо:

– Риони, ты вся белая и трясешься. В чем дело?

– Мы к ректору идем, – выдавила из себя.

– И что? Он нормальный мужик, справедливый, братья так говорили. Посмеется над Моней в девчачьем мундирчике и отпустит тебя с миром и с подписью. Ладно бы натворила чего и шла наказание получать. Да и то, наказания тут – или увольнительной лишают, или физический труд посильный. Фонарные столбы мыть, овощи на кухне чистить, листья с дорожек сметать, и так далее. Неприятно, но никто еще не умер. А ты вообще не виновата, даже мастер Стэки так сказал.

– Понимаю, – согласилась с доводами всезнающего Томаса. Удобно, наверное, таких братьев иметь, которые все-все тебе заранее рассказывают.

– И все равно трясешься. Это ненормально. В чем дело? – это он уже к моим зверям.

– Она бессмертных боится, – тут же выдал Моня.

– В смысле? – растерялся Томас. – Да чего ж н… их бояться-то? Они вроде никого не обижают, наоборот даже.

Ага. Только уничтожают всех обладателей темной магии. А так – да, хорошие. Для всех остальных, у кого такой магии нет.

– Она их всю жизнь боится, – развела руками Лапка. – Даже и сама не знает почему. Может, в детстве сказку ей страшную рассказали? – и сердито зыркнула на Моню.

– Ага, непонятно почему, но боится. Хотя раньше и