Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

– Ладно. Я подумала – есть ли в библиотеке книга «Неуловимая драконица»? А то ее, похоже, все читали, но только не я.

– О, нет, только не в библиотеке Имперской академии, тут вы ее точно не найдете.

– Здесь нет художественных книг? – удивилась я. – Только учебники?

– Нет-нет, в библиотеке полно книг на любой вкус, просто конкретно эта книга здесь – табу. Учитывая, о ком там речь идет…

– О ректоре и его жене, точно! – вспомнила я. – Значит, подожду увольнительную и поищу в городе библиотеку.

– У тебя всю оставшуюся неделю увольнительная, – напомнила, хихикнув, Лапка.

– Ох, точно! Совсем я забыла. Значит, завтра и схожу в город.

– Первый дилижанс до города – в пятнадцать[2], – сообщил мне перевертыш. – Второй и последний – отсюда в тридцать семь, из города – в тридцать восемь. Может, все же подождете воскресенье, в выходной дилижанс пять рейсов делает.

– Спасибо, но я пешком, – отмахнулась я. Денег и так мышь наплакала, еще на дилижанс их тратить!

– До города шесть километров, – предупредил Тобиас.

– Я и дальше ходила, – пожала плечами. Например, от моего лесного домика до города было около двенадцати километров, и ничего. – Дело привычки.

– Риони, а на ужин не пора? – Из кустов высунулась мордочка Мони. Как я и думала – с ним долго не засидишься.

Сегодня я не стала пользоваться «волшебным ящиком», решив сходить на ужин в столовую. Делать все равно было особо нечего, а еще была надежда встретить Томаса. Просто удивительно – я годами не нуждалась в человеческом общении, а тут за полдня соскучилась по тому, с кем знакома-то второй день.

– Пора, – кивнув барсуку, я встала с бревна и обнаружила, что мой букет превратился в пучок лысых стеблей. Потому что, волнуясь поначалу от непривычного соседства, я теребила цветы в руках, непроизвольно ощипывая лепестки. И вот результат.

Вздохнув, я выкинула бесполезный пучок. Ладно, завтра цветов наберу, сегодня гулять уже не пойду.

Попрощавшись с перевертышем, я пошла в столовую, даже не заходя в свою комнату. И там меня ждал приятный сюрприз – буквально через несколько минут вошли Томас с Аласуром и присоединились к нам. Вот только разговор как-то не заладился.

– Не работает твой метод, – сказал Томас Аласуру, когда большая часть ужина была уничтожена в тишине, даже звери помалкивали. – Подарки принимать от такого убожества, как я, она не желает, конфеты портят фигуру, цветы только мусор разводят, а любовные романы она не читает.

– А романы-то при чем? – растерялся кентавр.

– Да это я так… Теорию одну проверял. Провалилась.

Мы с моими зверями переглянулись и вспомнили утренний разговор о книге и о том, что Велона, возможно, подражает ее героине. Оказалось, что нет.

– Даже если она и не читала этот роман, то, может, просто так решила себя вести, цену себе набивая? – предположила я, про себя надеясь, что ошибаюсь. Потому что, ну неправильно, если Томас достанется этой задаваке!

А вот и она, кстати. Зашла, наполнила поднос, заметила наши взгляды, презрительно скривила губы и, гордо вскинув голову, прошагала – иначе не скажешь, – к своему столику. Нет, что-то непохоже, что она выбрала тактику: «Побегай за мной, что легко досталось, мало ценится». Кажется, Томас ей и правда совсем не нравится. Ну и дура.

Томас опустил голову и начал молча уничтожать отбивные, лежащие перед ним. Вид у него был при этом совершенно убитый. Что-то везет мне сегодня на печальных парней.

– Да ладно, начнутся занятия, здесь столько свободных самочек будет. – Аласур похлопал его по плечу. – Мы тебе еще красивее найдем.

– Они за тобой толпой бегать будут, – подхватила я. – Особенно когда поймут, какой ты славный.

– И большой, сильный, – добавил Клещ. – Детеныши отличные родятся.

– И добрый, – это Ноппи.

– И красивый, – это уже Лапка.

– Последнее – вряд ли, – печально усмехнулся Томас. – Но все равно спасибо.

– А что не так? – Лапка отложила кусок яблока обратно в свое блюдце и быстро забралась Томасу на плечо. – Шерсть густая, блестящая, – подергала за прядь над ухом, – не лезет. Кожа чистая, упругая, – потыкала лапой в щеку, – здоровая. Мышцы не дряблые, костяк крепкий, – попрыгала у него на плече, словно в доказательство его крепости, потом развела лапами и сделала вывод: – Красавец!

– Если бы все было так просто, – вздохнул Томас, – но спасибо тебе большое. И давайте не будем больше о грустном. Риони, а ты конфеты ешь?

– Да, но очень редко.

– Тоже диета? – удивился он, оглядывая мою даже слишком стройную фигуру.

– Нет, пустой кошелек, – честно призналась я.

– То есть, если тебе дадут конфеты, ты не откажешься?

– Конечно нет, я что, дура, что ли? – Я посмотрела на Томаса, как на ненормального.

– Вот и славно, – впервые за ужин улыбнулся он, а потом снова уткнулся в тарелку.

Зато Ноппи, уже наевшаяся – снова из миски Мони, – разлеглась на уголке стола и стала развлекать нас рассказом о том, как они с Томасом искали нужную лавку, как он договаривался о том, чтобы ее одежду зачаровали вне очереди, мол, студенты уже обеспечены формой, а бедной кошечке ходить не в чем. И как к ним вышел сам хозяин лавки, оказавшийся эльфом, долго с легким ужасом разглядывал Ноппи, а потом согласился часть вещей зачаровать до пятницы, а остальные – в течение месяца, поскольку заказов и кроме академии у них было много.

Я в который раз удивилась, что кошка умудряется говорить, не раскрывая рта. Но, если подумать, нечисть – существа магические по своему происхождению, может ведь и такая особенность проявиться.

И в тот момент, когда мы уже закончили ужин – только Моня подъедал все остатки из наших тарелок, он вообще ел по принципу – сначала сколько хочет, потом – сколько может, а потом – то, что осталось, – в столовую зашли Рэнди с Гейбом и прошли в столовую для преподавателей. И пока они шли эти десять метров до нужной двери, Велона едва шею не свернула, глядя на них. Даже со стула приподнялась.

И нам всем, кроме Аласура, сидящего к залу спиной, это было отлично видно.

– Она смотрит на этого перевертыша так, словно готова утащить в свою нору и начать делать с ним детенышей, – выдал Моня.

– Тоже самец отличный, – вынес вердикт Клещ. – Неудивительно. А ты говорил, что на женатых перевертышей охоту не открывают, – это он Томасу, который вновь опустил глаза на пустую тарелку и внимательно рассматривал ее дно.

– Охоту