Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

– Или в том, что он принадлежит к императорской семье? – предположил Аласур, оглянувшийся и успевший увидеть и перевертыша, и взгляд Велоны.

– Неужели это так важно? – печально спросил Томас у своей тарелки.

– Для меня – нет, – ответила я вместо нее и положила ладонь на его руку, как он не так давно, утешая меня. Теперь пришла моя очередь.

– Спасибо. – Я вновь получила слабую улыбку и порадовалась ей. – Пойдем?

– Ага, я уже доел, – согласился Моня, отодвигая последнюю миску и гладя себя по вздувшемуся пузу. – Кстати, ты меня не донесешь до общежития? Что-то у меня нога разболелась.

Томас хохотнул – умничка Моня, разрядил обстановку, – подхватил одной рукой Ноппи, второй Моню, и мы отправились в общежитие. Распрощавшись с парнями в холле, я шла к своей комнате, когда увидела выходящих из уборной Сайду и Тейру, первая несла роскошный букет бордовых роз в красивой вазе.

– Представляешь, какая-то идиотка выкинула такой шикарный букет! – обратилась ко мне Тейра. – Да еще вместе с вазой!

– Какая-то? – хмыкнула Сайда, с наслаждением втягивая запах цветов. – Как будто есть варианты. Тут только одна такая водится. Хорошо, что в каникулы мусорная корзина самоочищается только три раза в день, потому что нас мало, обычно каждый час, бедный букет погиб бы зря.

– А ваза-то не из дешевых. – Тейра погладила расписанную цветами посудину. – Эта Велона точно ненормальная.

– Зато нам повезло. На цветах еще и чары стазиса, они же месяц стоять могут, это ж безумных денег стоит. Дура Велона, как есть дура.

И сестры понесли добычу в свою комнату. А я мысленно согласилась с определением оборотницы и пошла в свою. И застыла.

На подоконнике меня поджидало два сюрприза – букетик полевых цветов в стакане и книга. Золотое тиснение на кожаном переплете извещало: «Неуловимая драконица». Книга вкусно пахла кожей и типографской краской, была абсолютно новой и явно дорогой. И я вдруг поняла, что хотя такие дорогие подарки принимать не совсем прилично, но с этой книгой я ни за что теперь не расстанусь.

– Перевертыш, – обнюхав и книгу, и стакан, сообщила Лапка. – Его запах. А букетик-то точь-в-точь как твой, тот, что ты испортила. Какой внимательный!

– Может, все же возьмешь его себе, а? – вновь завел старую песню Клещ.

– Никто мне его не предлагает, – печально улыбнулась я, промолчав о том, что если бы и предложили, взять бы я все равно не смогла. Сто раз уже обговорено. – И с каких это пор ты стал подрабатывать свахой, а?

– С тех пор, как рядом с тобой появились достойные самцы, – Клещ совсем по-человечески пожал тем, что у него было вместо плеч. – Ты уже взрослая самочка, как раз в возрасте гнездования. Просто раньше вокруг подходящих самцов не было.

– Клещ, ну нельзя мне, понимаешь? – в сто первый раз напомнила я. – Не хочу я такой участи своим детям!

– А может, принц этот, который «не принц», именно то, что надо? – задумалась Лапка. – Не станут же бессмертные жену одного из своих обижать. И его детенышей, если они темную магию унаследуют.

– Бессмертные только на своих истинных женятся, – напомнила я. – Мне кажется, это просто благодарность за то, что посочувствовала. Ну, завалялся у него лишний экземпляр книги, мало ли. Если снова встречу – поблагодарю. Но это и все. Не придумывайте то, чего нет.

Потом переоделась в халат – до чего же мягкий и удобный! – и завалилась на кровать с книгой. Но не успела даже перевернуть титульный лист, как раздался стук в дверь. Причем, хотя и негромкий, но почему-то показалось, что стучали ногой.

Удивившись, я быстро вскочила и открыла дверь, за ней обнаружился Томас с полными руками каких-то коробок.

– Ты почему не спрашиваешь, кто там? – тут же возмутился он. – И окно почему не закрываешь? Кто угодно залезть может.

– Да здесь-то мне кого бояться, – даже растерялась я. – В Имперской академии магии?

– Ну, мало ли… – Он прошел к столу и сгрузил коробки на него. – На время вступительных экзаменов ворота для всех открыты, кто угодно может зайти. А потом в окно залезть. И обидеть, ты ж маленькая такая, беззащитная совсем.

– А мы на что? – возмутился Клещ.

– Да Моня кому угодно зад надерет! – поддакнула Лапка. – Да и у меня снова зубы острые, спасибо тебе за это. Вопьюсь в шею – мало никому не покажется.

– Я просто свежий воздух люблю, – пояснила, с трудом удерживая улыбку. Приятно, когда кто-то так о тебе переживает. – А это что?

– Конфеты, – вздохнул Томас, открывая верхнюю коробочку – жестяную, с красивой картинкой на крышке, изображающей весенний пейзаж, она сама по себе была бы отличным подарком. – Ты говорила, что ешь их, а у меня, совершенно случайно, оказались лишние.

– Спасибо. – Я тут же сунула в рот вкуснятину и блаженно застонала. – Ммм… Ничего вкуснее в жизни не ела.

– Наслаждайся. – Томас широким жестом обвел богатство на моем столе.

– А ты? – Я уже хотела взять еще одну конфету, но удержалась.

– А мне как-то не хочется, – очередной вздох. – А ты ешь, ешь. Приятно, что хоть кому-то они удовольствие доставят.

– Велоне купил, да? – заглядывая в коробку, поинтересовалась Лапка.

– Аласур посоветовал, – криво усмехнулся Томас. – «Самочки очень любят подарки». Похоже, не все и не ото всех.

– Мне жаль, – покривив душой, сказала я. – Но рада, что ее конфеты мне достались. Она даже не подозревает, от чего отказалась, – тут я была уже совершенно честной. – И от кого.

– Спасибо, Риони. – Томас вдруг быстро обнял меня, притиснул к себе и тут же отпустил. – Ты настоящий друг.

И быстро ушел.

– Сайде с Тейрой цветы и вазу, тебе – конфеты, все честно, – сделал вывод Клещ. – А Велона пусть локти кусает и на перевертыша пялится, там ей все равно ничего не светит.

– Это точно. – Я помнила взгляд, которым Гейб смотрел на Рэнди. Велоне и правда там ловить нечего, как и всем остальным. Вот бы кто-нибудь на меня так посмотрел…

Ага, и чтобы моя темная магия исчезла бесследно. Так же исполнимо.

Я снова забралась на кровать, на этот раз не только с книгой, но и с коробкой конфет. Вечер прошел восхитительно – история меня захватила, конфеты были вкуснейшие, и я даже порадовалась, что звери мои сладости не едят, и мне достанется больше. Клещ дремал у меня на коленях, Лапка учила Моню буквам – наконец-то мой барсук согласился начать учиться, раз уж он теперь аж самим ректором назначен