Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

Мундир он снял, как только мы вернулись с обеда, но время от времени подходил и трогал лежащую на нижней полочке вещичку. Что-то в нем изменила студенческая форма. Наверное, Моня, наконец, повзрослел.

Или мне это просто кажется.

За следующие три дня я лишь дважды встречалась с Томасом за ужином, как-то так получилось, что за мной он больше не заходил, и я ходила есть лишь в сопровождении своих животных или одна. Оба раза, придя вечером в столовую и обнаружив меня за столиком, Томас с Ноппи подсаживался ко мне, но разговор не клеился. Мы перекидывались ничего не значащими фразами, в основном болтали наши животные, потом Томас прощался и уходил, а я оставалась, потому что Моня вечно копался, вылизывая наши тарелки. И если раньше Томас его дожидался, то теперь – нет.

Я понять не могла, что случилось, и очень обижалась, но вида не подавала. Томас ведь ничего мне не обещал, он помогал мне освоиться в первые дни в незнакомом месте, объяснял все, что знал от братьев, но сейчас, когда я уже освоилась, наверное, посчитал, что больше мне не нужен.

Только этим я могла объяснить такую резкую перемену. Звери мои тоже были в растерянности, Клещ даже прямо в лоб спросил Томаса, почему он теперь с нами никуда не ходит, на что Томас уточнил:

– Вам нужна моя помощь?

И Клещ промолчал, я тоже. Потому что в целом я уже освоилась, помощь мне и правда больше ни в чем не была нужна, я просто тосковала по нашему общению.

Никогда еще у меня не было друга среди людей. Даже когда жила в приюте, всегда держалась особняком. Никому не доверяла, кроме своих животных. А к Томасу умудрилась привыкнуть так быстро, что самой странно. И теперь сильно по нему тосковала.

Вывод – не нужны мне друзья! Есть моя нечисть, они моя семья, больше никто мне не нужен!

С Аласуром я тоже больше не общалась, собственно, мы и друзьями не были, просто нас обоих Томас на первое время взял под свое крыло, а сейчас, освоившись, кентавр в наставнике, похоже, больше не нуждался. Один раз я видела его за обедом, другой – во дворе, когда шла в библиотеку, оба раза он был в компании двух парней-оборотней, один из лисьих, второй – из рептилоидов. Оба жили в нашем общежитии на втором этаже – это я по их розовой форме определила, – видимо, там они и познакомились.

Заняться мне особо было нечем, и в среду я гуляла по огромной территории академии, изучила стадион, десятка полтора полигонов – причем войти на половину просто не смогла, защита не пропустила. Осмотрела огород и теплицы, где копались старшекурсники – маги растений и ведьмочки-зельевары, Моня выпросил у первых корзину яблок, хотя в столовой был огромный выбор фруктов, за что был затискан и заглажен.

Заглянула на скотный двор – тут трудились студенты в салатовом с серебром. Практику для магов-животноводов – сами они себя называли фаунистами, а остальные студенты их – скотниками, – распределяли так, чтобы всегда было кому присмотреть за «учебным материалом». Я даже над новорожденными ягнятами поумилялась, хотя уж что-что, а это мне было не в новинку.

Добралась до озер, питаемых той самой речушкой, у которой я дважды встретилась с Тобиасом. Вокруг них топтались маги в аквамариновом – водники и рыбоводы, в зависимости от отделки формы. В общем, увидела за время прогулки больше студентов, чем за предыдущие три дня в столовой. Нет, практиканты тоже в нее ходили, но пока занятия не начались, четкого расписания не было, и в столовую все ходили, когда кому захочется, растягиваясь на целый день. И неудивительно, что с Томасом мы почти не сталкивались.

В среду же я догадалась сходить в библиотеку и поинтересоваться, нет ли у них еще каких-нибудь книг Лилиан Форест, автора «Неуловимой драконицы». Поскольку остальные книги этого автора крамольными не считались, так как не выставляли в глупом свете главу академии, мне выдали еще четыре. И четверг с пятницей я провела за чтением, закрывшись в своей комнате и делая быстрые набеги на столовую, оставляя свой зверинец дома, а их порции переправляя в комнату с помощью волшебного ящика. А то в том безумии, что творился в четверг в академии, их могли и затоптать.

Вот когда я порадовалась, что наше общежитие стоит, по сути, на задворках, а моя комната выходит окнами на парк – даже сюда долетал шум и гам тех, кто пришел узнать результаты вступительных экзаменов. Невезучие громко возмущались, ругались, кто-то даже рыдал. Те, кто поступил, с радостными воплями носились по академии и по ее территории, получая форму и учебники, заселяясь в общежития, знакомясь, прощаясь с сопровождающими и издавая при этом ужасный шум.

В какой-то момент я даже окно закрыла, чтобы не слышать всего этого. Правда, от гомона в самом общежитии не спасала даже закрытая дверь. Тейра все же поступила и теперь перебиралась от сестры в свое общежитие. Не так уж и долго проходили ее сборы, но за это время она успела четыре раза повизжать – просто так, от избытка чувств, Сайда ей вторила, хотя с меньшим энтузиазмом, скорее за компанию и, наверное, от радости, что сестра от нее съезжает. Еще трижды Тейра попрыгала, выкрикивая: «Я поступила, ура-ура!» – и дважды ворвалась ко мне, в первый – рассказать «восхитительную новость», словно я и так не догадалась, второй – пообниматься на радостях со мной и Моней. Она и к Велоне стучала, но той либо не было в комнате, либо оборотница предусмотрительно заперлась и не подавала признаков жизни, и я очень пожалела, что сама не догадалась так сделать.

Наконец, шумная парочка ушла, но вскоре послышались громкие и радостные голоса, означающие, что как минимум две девушки из поступивших вселяются в наше крыло, кажется, успев познакомиться и даже подружиться за то время, что им понадобилось, чтобы добраться от академии к общежитиям. Впрочем, мы с Томасом тоже это успели…

Я отвернулась к стене – лежала на кровати, пытаясь читать, – и сунула голову под подушку. Не буду вспоминать! Услышала щелчок замка и, не удержавшись, оглянулась – Моня запер дверь. Моя ж умница.

В пятницу мое уединение было нарушено дружной красно-желто-розовой командой старшекурсников, пришедших делать в двери дыру для моих фамильяров, именно так в академии официально числилась моя нечисть. Артефактор-гном выпилил в нижней части двери отверстие, предварительно измерив Моню, и что-то