Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

Потом ведьма, которую я прежде видела в столовой – кстати, опоссум с бантиком пришел вместе с ней, – положив одну руку на край отверстия, а другую, по очереди, на каждого из трех моих зверюшек, что-то шептала, после чего они стали свободно проходить сквозь отверстие. При этом я все так же не могла просунуть в него даже палец, словно в прозрачную стену упиралась.

И, наконец, иллюзионист-полуэльф наложил на отверстие иллюзию, и дверь снова стала выглядеть целой. Я ощупала ее вновь – полное ощущение, что под пальцами дерево. Потрясающе!

После этого нас, четверых, пригласили к входной двери в здание, где опоссум ведьмы указал моим зверюшкам место такой же дыры. Точнее – не совсем такой же, на этот раз руку просунуть у меня получилось. Как мне объяснили, здесь обычное отверстие, прикрытое иллюзией, чтобы мог пройти любой фамильяр.

– Мы их частенько используем как посыльных, – гладя свою очаровашку, рассказала ведьма, – вот администрация академии и распорядилась сделать так, чтобы наши звери могли попасть в любое общежитие. Это мы, люди, можем дверь открыть, а им такое не под силу.

– А вот в комнаты стучаться приходится, – пояснила ее фамильяр. – Или кричать, так больше шансов, что услышат. А здесь – зашел и все. Я слышала, раньше приходилось ждать, когда кто-нибудь из людей пройдет и дверь придержит – очень неудобно.

Интересно, такие изменения – тоже результат борьбы иномирной жены дракона за права фамильяров? Как бы то ни было – это удобно, теперь моя нечисть может гулять, когда захочет, а не ждать, когда я с ними схожу.

Я поблагодарила троицу за чудесную дверь для моих животных, после чего узнала, что им за это идут баллы для зачета по практике.

– Это тебе спасибо, – улыбнулась мне ведьма. – Один заказ – и целых три балла, повезло мне.

И все трое дружно куда-то пошли, наверное, на другие заказы. А я предложила своим зверюшкам сходить размяться, а сама вернулась в свою комнату, к книге. Гулять не хотелось совершенно.

В воскресенье я планировала поспать подольше, ведь с завтрашнего дня ранний подъем станет обязательным, но не получилось. Меня разбудил в несусветную рань – так мне показалось, – шум и гам, издаваемый приехавшими с каникул студентками. Я накрыла голову подушкой, но сон уже не шел. И что их заставило приехать первым дилижансом, если в выходной их ходит целых пять?

Хоть беги в лес и там досыпай!

На завтрак я пошла поздно, в надежде, что основная толпа к этому времени уже схлынет. Звери напросились со мной, и я согласилась, договорившись с Клещом, что он будет сидеть у меня на руках, как и Лапка, она-то всегда предпочитала так перемещаться, а вот хорек любил бегать, спокойно сидеть на руках ему было скучно.

Барсук бы с радостью с ним поменялся, но ему никто не предложил. Впрочем, уж его-то затоптать было бы сложно, больше шансов остаться с прокушенной или располосованной ногой.

Когда мы с Моней выходили из-за угла общежития водников на огромное пустое пространство перед зданием академии, меня удивила тишина – народа там было порядочно, но все молчали и куда-то смотрели. Интересно, что они там увидели.

И тут совсем рядом раздался смутно знакомый женский голос, громкий, злой, буквально выкрикивающий:

– Да пойми ты, урод придурочный, я не желаю с тобой одним воздухом дышать, не то что на свидание ходить! Да чтобы я, чистокровная медведица, позволила какому-то орочьему ублюдку к себе прикоснуться?! Отстань от меня, выродок!

Я даже вздрогнула от ненависти, звучавшей в каждом слове, отлично слышимом в тишине двора. А когда увидела, к кому были обращены эти истекающие ядом слова, едва не вскрикнула, а потом почувствовала ослепляющую ярость. Да как она смеет?!

А в это время Велона, поливающая грязью понуро стоящего Томаса, окончательно сорвалась с катушек.

– А если ты слишком туп, чтобы понимать слова, может, это поймешь?

И, войдя в полуоборот, замахнулась на него лапой с огромными когтями.

Я не знала, что мной двигало. Просто не понимала. Но, метнувшись вперед, влетела между этой парой, загородив собой Томаса – насколько это возможно, учитывая, что я макушкой ему даже до плеча не доставала.

– Не смей! – буквально прорычала я на полуобращенную медведицу, чувствуя, как моя ладонь наполняется тьмой.

Глава 9. Иллюзия

День шестой. Воскресенье

Дальше все случилось за долю секунды, я и сама не поняла, как именно. Вот только что я стояла напротив замахнувшейся медведицы в полуобороте, держа в ладони шар темной магии, готовая пустить его в ход, не думая о том, чем мне это грозит, и вдруг уже стою за спиной Томаса, и как там очутилась – вообще не помню.

А с другой стороны стены по имени Томас раздается жалобный скулеж с подвываниями, а также голос Рэнди:

– Ах, какие молодцы! А теперь отпустите ее, никуда она не денется.

Очнувшись, я втянула в ладонь тьму, очень надеясь, что никто не успел ее заметить, благо все смотрели не на меня, – а потом выглянула из-за спины Томаса. Сидящий у меня на плече Клещ тоже вытянул шею, присвистнул и расстроенно пробормотал:

– Вот же я тормоз…

А я ошарашенно разглядывала фееричную картину. На земле, носом вниз, лежала и скулила Велона, все еще в полуобороте. Подняться ей не позволяла огромная лапа черной пумы, стоявшая на ее спине между лопаток. На покрытом редкой шерстью ухе оборотницы висела Лапка, в запястье той руки, что секунду назад была занесена над Томасом, вцепился зубами Моня.

Услышав слова Рэнди, стоящей рядом с перевертышем, мои звери даже и не подумали послушаться, лишь вопросительно взглянули на меня. Я кивнула:

– Выплюньте гадость. Еще отравитесь, – не смогла удержаться от укола.

Нечисть моментально отцепилась от воющей Велоны, при этом Моня демонстративно отплевывался, а Лапка вытирала окровавленную мордочку. Перевертыш лапу не убрал, лишь повернул голову и посмотрел в сторону академии, откуда мчался здоровенный оборотень-медведь в форме преподавателя.

– Ты в порядке? – услышала я. – Не поранилась?

– Нет, – ответила Томасу. – Но как я?..

– Адреналин, – непонятно высказался он, продолжая внимательно меня рассматривать, словно ища повреждения.

– Это гормон страха, опасности и агрессии, – раздалось у него из-за пазухи. – Под влиянием адреналина человек находится на максимуме психических и физических возможностей.

– Ты хоть что-нибудь поняла? – спросил у меня Клещ.

Из-за пазухи Томаса раздался тяжелый вздох, потом уточнение:

– Ты испугалась и