Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

– А сразу так сказать было нельзя? – возмутился Клещ.

Отпрыгнула? Я? От испуга? Не было в тот момент у меня страха, вот вообще. Безумие какое-то накрыло, это да, я готова была зубами в Велону вцепиться не хуже Мони. Но чтобы отпрыгнуть?

Не понимаю…

– Что здесь происходит? – спросил подбежавший оборотень. – Почему моя дочь на земле и в крови? Кто посмел?.. – Тут он сообразил, кто именно держит Велону, и осекся.

– Я посмел, – шагнул вперед Моня. – Не надо было на мою Риони когтями замахиваться!

Лапка молча встала рядом с ним. Размазанная по мордочке кровь говорила сама за себя.

– Я не на нее! – проскулила оборотница.

– Мастер Хэдлей, а я и не знала, что ваша дочь – расистка, – сокрушенно покачала головой Рэнди.

– Кто? – растерялся оборотень.

– Расизм – это совокупность взглядов, подразумевающая предвзятое, как правило, негативное, отношение к представителям других рас, – выдала Ноппи, высунувшая таки голову из своего привычного убежища.

Оборотень посмотрел на нее, ощутимо содрогнулся – многие так на Ноппи в первый раз реагировали, – вгляделся в Томаса, а потом перевел взгляд на дочь, с чьей спины уже исчезла огромная лапа, и она тяжело поднималась с земли, опираясь на одну руку и прижимая к груди другую.

– Велона! – буквально прохрипел оборотень, и мне показалось, что его зубы скрипнули от злости. – Гордиться своей расой не означает презирать остальные! Я этому не учил тебя, дочь.

– Но он меня достал! – выкрикнула Велона, баюкая прокушенную руку. – Ходит и ходит хвостом, подарки дурацкие сует, на свидание зовет! Хоть бы в зеркало на себя посмотрел!

– Жаль, что не существует зеркала, показывающего внутреннюю суть, – снова обозлилась я. – Ты бы поседела от ужаса, пока причесывалась.

– И что это значит – «когтями замахивалась»? – кажется, до оборотня дошли слова Мони. – Ты напала на человека в полуобороте?

– Не нападала я! Только напугать хотела!

– Это выглядело весьма убедительно. – Послышалось откуда-то сбоку, и, оглянувшись, я увидела в толпе наблюдающих за спектаклем притихших студентов тех самых двух эльфиек, которых частенько видела в столовой. Говорила одна из них, та, что с косой.

– Лично я поверила, что ему сейчас лицо располосуют, – поддакнула вторая, с высоким хвостом.

– Извини, парень, – хмуро глядя на Томаса, буркнул мастер Хэдлей. После чего взял свою дочь, уже принявшую человеческий вид, за целое ухо и повел в сторону академии.

– Мне надо к целителю, – заскулила она.

– Будет тебе целитель, – тоном, не предвещающим дочери ничего хорошего, пообещал мастер Хэдлей. – И еще много чего тебе будет.

А мы все стояли, замерев, и смотрели им вслед. Никто не издал ни звука, хотя во дворе академии находилось сотни две людей, а то и больше. И лишь когда эта парочка скрылась за высокой дверью, народ зашевелился и загомонил, обсуждая увиденное.

– Спектакль окончен, все могут расходиться по своим делам, – раздался голос ректора, и народ заспешил кто куда.

И ректор здесь? Внезапно я осознала, что даже не вздрогнула. И оттого, что рядом стоит огромный перевертыш, – тоже. Неужели мой страх как-то незаметно исчез, когда я поняла, что бессмертные – вовсе не жуткие существа, а обычные люди, которые шутят и печалятся точно так же, как простые смертные?

Рэнди шагнула ближе и улыбнулась мне.

– Ты молодец, Риони. Хотя, конечно, вставать перед обозленным оборотнем – не самое умное решение, но я тебя понимаю.

– Спасибо, – смущенно улыбнулась я.

Не говорить же ей, что я вовсе не такая беззащитная, какой кажусь, и противостоять медведям – правда, диким – мне уже доводилось. А вот то, что едва не применила запрещенную магию у всех на глазах – это-то, как раз и было глупо. Но в тот момент я об этом не думала почему-то.

– Мне жаль, – Рэнди сочувственно похлопала Томаса по плечу. – Ты ошибся.

– Все же совпадало, – растерянно пробормотал парень. Интересно, о чем это он?

– Значит, не все. Ищи внимательнее. – Рэнди вновь пристально посмотрела на меня, словно стараясь что-то разглядеть, потом вздохнула, мотнула головой и положила ладонь на спину топчущегося рядом перевертыша. – Гейб, ты опять одежду порвал?

– Ро-ро-ра-р, – попытался что-то ответить тот. В отличие от драконов, перевертыши говорить в четвероногой ипостаси не умели.

– Я понимаю, – ответила ему Рэнди. Серьезно? Она его понимает? – Я и сама бы не сдержалась, но все же… Ты ведь помнишь, что в академию в обороте нельзя?

Перевертыш прорычал что-то длинное и довольно мелодичное.

– Не разрешит, – покачала головой Рэнди. – И свое ректорское дозволение не даст. Филандр на тебя все еще дуется, сам знаешь.

Очередной рык, на этот раз короткий.

– Это кто здесь неженка?! – возмутился ректор. – Теперь тем более не разрешу, хотя и собирался.

– Ладно, все решаемо, – улыбнулась ему Рэнди, а потом обратилась куда-то в пустоту: – Рик, будь так любезен…

Рядом с нею вдруг засветился портальный вход, куда она и шагнула вместе с пумой. Ректор хмыкнул и тоже исчез. Вот только что здесь стоял, а потом исчез без всякого портала. Да, перевертыши и так умеют.

– Она действительно его понимает? – задала я вопрос в пространство. И получила ответ.

– Конечно. Половинки же. То есть истинные пары.

– А ректор?

– Ну, тут просто догадка. Видимо, это у них не первый диалог. Спасибо, Риони. – Томас совсем легонько приобнял меня, крепче бы не получилось из-за Ноппи и Клеща. – Кроме моих родных, никто и никогда…

– Ну что ты, – даже смутилась я, – для чего же еще нужны друзья?

– Друзья, да… Ты прости, что совсем тебя забросил в эти дни. Просто…

– Ничего. Я понимаю. – Я, кажется, и правда догадалась, где Томас пропадал в эти дни. Пытался ухаживать за Велоной. Правда, так и не поняла, что он в ней нашел, но на вкус и цвет…

– Ты на завтрак?

– Да. Шли вот…

– Пойдем вместе? – Томас протянул руку.

– Пойдем, – радостно улыбнулась я.

– Не слушай эту дурынду-медведицу, – к нам вдруг подошла широко улыбающаяся орчанка в голубой форме. – Ничего она не понимает в настоящей мужской привлекательности. Как по мне, так ты просто красавчик. Может, замутим?

– Еще чего! – взвился Клещ, встав на моем плече на задние лапы, чтобы его глаза оказались с орчанкой на одном уровне. – Это наш самец! Мы его первые нашли, себе другого ищи!

– Ну, если уже занят, извините. – Развела руками орчанка и ушла, весело смеясь.

Интересно, ей действительно Томас понравился, или она просто его подбодрить подошла. В любом случае я этому рада – широкая улыбка Томаса того стоила.

Сегодняшний завтрак почти не отличался от наших совместных в первые дни. Мы весело болтали обо всем, старательно обходя