Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

— Об отдыхе конунг мне тоже велел передать. Он приглашает вас всех к себе на подворье сегодня, как стемнеет. Будет пир.

— Передай конунгу — мы придем. Благодарю тебя!

* * *

Пир у конунга Бернта удался на славу. Хотя, если быть честным, Ратибор ожидал большего. Но скромность здешних обычаев с лихвой компенсировалась радушием хозяина и медом. Да, меда было много. Хмельного, сладкого, с травяным привкусом, от которого разбегались глаза и немели колени. Отовсюду слышались взрывы хохота, звон чаш, бряцанье мечей и ржание коней — последнее, впрочем, скорее всего, показалось уставшему Ратибору. Наверное, это просто воины ржали, как кони.

За длинными столами, сколоченными из толстых дубовых досок, сидели и свои, и чужие. Плечом к плечу с воинами Ратибора теснились воины конунга Бернта, местные знатные ливы, земгалы, селоны в своих грубых одеждах, гости из-за моря с их чудными обычаями, разные скандинавы и даже странный купец в тюрбане, которого Бернт привез из какого-то недавнего плавания. Все они пили, ели, пели и горланили что-то нечленораздельное. Где-то в углу, зарывшись носом в миску с кашей, спал старый скальд, должно быть, утомленный чтением саг. А прямо по центру пиршественного зала на полу лежала здоровенная свинья, нашпигованная яблоками и чем-то еще, источая умопомрачительный аромат жареного мяса и пряных трав.

Бернт, человек средних лет, высокий и крепкий, с ухоженной бородой и умными серыми глазами, восседал на почетном месте — на высоком кресле, покрытом медвежьими шкурами.

— Ярлы! — громыхнул Бернт, поднимая чашу. — Хвала богам, что привели вас в мой дом! Я рад видеть вас снова! О, и родич мой новый здесь! Приветствую тебя, хевдинг Магни! Как поживает моя племянница? Расскажешь позже. А сейчас — пейте и веселись!

— Благодарствуем, конунг, — ответил Ратибор за всех, осушая свою чашу до дна.

Пир разгонялся все быстрее и быстрее.

Сергей, сидевший по правую руку от Ратибора, уже вовсю обсуждал с соседом достоинства боевых топоров. Аудульф с Беляем усердно дегустировали местное пиво, закусывая рыбой. Акке с Ториром сегодня скромно пили квас, украдкой поглядывая на дочек местной знати. Магни же, как самый близкий родственник Бернта, подошел к конунгу и о чем-то негромко беседовал с ним. Наверное, рассказывал, как живет племянница Лагерта.

Ближе к полуночи, когда многие уже начали клевать носом, а некоторые и вовсе уснули прямо за столом, Ратибор перехватил взгляд Бернта. Конунг едва заметно кивнул ему в сторону неприметной боковой комнаты, встал и скрылся за низкой дверкой. Ратибор понял намек, поднялся и последовал за ним.

— Ну, говори, воевода, — начал Бернт, когда они остались вдвоем. — Что стряслось? Я вижу по твоим глазам, что вы пришли не только торговать.

Ратибор налил себе и конунгу по чаше меда и, отхлебнув глоток, начал:

— По дороге сюда, на ночевке у реки, на нас напали лехиты.

— Лехиты? — переспросил Бернт, и его брови удивленно взлетели вверх. — Здесь? Далеко от моих земель?

— Совсем недалеко. Меньше дня по воде. Именно лехиты, — подтвердил Ратибор. — Около двух с половиной сотен воинов, хорошо вооруженных и обученных. Мы отбились, потеряли людей, но лехитов полегло много больше. Часть из них ушла в лес. Преследовать в чужих болотах мы не стали.

Бернт задумался. Он медленно крутил в руках чашу, не спеша пить.

— Значит, лехиты рыщут по берегам Двины, — пробормотал он. — Это плохо. Очень плохо. Если они добрались до этих мест, то и до Даугмале могут дойти. А у меня здесь бойкая торговля, много добра, много людей.

— Затем я и хочу попросить тебя, конунг, — продолжил Ратибор. — Мы идем далеко на север, сами не сможем. Оповести об этом князя Олега в Полоцке. Пусть он вышлет дозоры на реку, чтобы перехватить этих тварей и постеречь торговые пути от таких же. И сам берегись. Укрепи стражу, вышли дозоры в округу. Может, даже попытайся изловить тех лехитов, что ушли от нас. Я расскажу, где это случилось, можно попробовать выйти на них по следам.

Бернт поднял чашу:

— Хорошо, Ратибор. Я сделаю, как ты просишь. Князю Олегу отправлю весть завтра же, с первым же кораблем, что идет в Полоцк. А лехитов… Лехитов мы поищем. Не люблю я, когда чужаки шарят по моим берегам без спроса, — он отхлебнул меда и усмехнулся. — А теперь иди, отдыхай. Завтра у нас будет новый день, и, быть может, новые дела.

Ратибор поклонился и вышел из комнаты. Пир продолжался, но воеводу уже клонило в сон. Он нашел свободную спаленку-клетушку и, не разоблачаясь, рухнул на лавку и погрузился в дрему. Снились ему корабли, волны и далекие берега, где его ждали новые приключения.

А наутро, едва солнце встало над Даугмале, драккары снова были готовы к отплытию. Свежий ветер раздувал паруса, и на душе у Ратибора было спокойно. Впереди ждал остров Эзель.

Глава 8

Когда шесть драккаров Ратибора, Сергея, Магни и Акке вырвались, наконец, на водный простор Балтики из широкого устья Западной Двины, или Даугавы, как называли реку в этих местах, перед взорами их команд раскинулось море, уставшее от весенних штормов, гладкое и тихое, как отполированный янтарь. Насладившись бескрайними морскими видами, корабли двинулись по направлению к острову Эзель.

Проскочив мимо маленького острова Рухну, где ютилась маленькая деревушка с горсткой бедных рыбаков и где Сергей с Акке прошлой осенью сидели в засаде, поджидая свои жертвы, драккары пошли на прямо запад. Штормов не ожидалось, поэтому плыть вдоль побережья, держась на виду у островов, что россыпью рассыпаны по Балтике, необходимости не было. Ветер дул попутный, люди были сыты и веселы, и ничто не предвещало особых перемен.

— Вон и Эзель, — вскоре сказал Торир, щурясь на горизонт. Старый викинг сидел на носу, положив седую голову на руки, и глядел вдаль с таким видом, будто видел этот остров в сотый раз. — Остров добрый и конунг на нем добрый. Айварс — человек слова, я его давно знаю. Еще с тех пор, когда мы вместе ходили к землям франков. Давно это было…

— Добрый конунг — это хорошо, — заметил Аудульф, который сидел рядом и в сотый раз правил свой клинок. — А конунг, значит, зимой ногу сломал —