Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

Весь день на подворье конунга шли приготовления. Во дворе уже с утра задымили три огромных очага, над которыми на вертелах крутили бычьи туши, поросят и молодых барашков. В огромных котлах варилось мясо с кореньями и диким чесноком, в печах пекли хлеб — ржаной, тяжелый, душистый, с тмином и солью. Женщины возились с пирогами — начиняли их рыбой, творогом и ягодами, запекали в тесте целых лебедей и уток. Из погребов выкатывали бочки с пивом — темным, густым, пенистым, и бочонки с медом, выдержанным не меньше трех лет.

К вечеру длинный дом Айварса и обширный двор наполнился народом. Столы, сдвинутые в несколько длинных рядов, ломились от яств. Тут были и огромные миски с вареной треской, политые растопленным маслом и посыпанные зеленью, и подносы с вяленой бараниной, нарезанной тонкими ломтями, и копченые ребрышки, от которых дух шел такой, что слюнки текли у самых стойких. Посередине стола красовались жареные поросята с яблоками, засунутыми прямо в пятачки, рядом с ними — огромный, трехметровый осетр, запеченный в глине, которую разбивали прямо за столом, обнажая белое, парящее мясо. Отдельно стояли миски с сыром — твердым, соленым, рассыпчатым, и мягким, творожистым, который ели с медом. В глиняных горшочках томилась каша из ячменя с салом и луком — простое, сытное блюдо, без которого не обходился ни один пир. Квашеная сельдь — куда же без нее — истекала соком в деревянных мисках, расставленных тут и там.

— Садитесь, гости дорогие! — Айварс восседал во главе стола на резном кресле с высокой спинкой. Нога его, замотанная в шкуру, лежала на специальной подставке, но это ничуть не мешало конунгу быть душой застолья. — Места всем хватит! Пейте, ешьте, веселитесь! Кто на моем острове — тот мой гость, а кто мой гость — тот мой друг!

Конунг усадил Ратибора с Сергеем по правую руку от себя, подвинув сына, который возражать не стал, проявив уважение к гостям. Место это было почетным, предназначенным для самых близких или уважаемых. Аудульф и Беляй расположились чуть пониже, рядом с Ториром, который уже приноравливался к пиву, но без особого усердия. Магни, на правах родича, сел рядом с тестем, по левую руку, и Айварс то и дело поворачивался к нему, что-то спрашивал, хлопал по плечу, собственноручно подкладывал куски мяса посочнее. Рядом же с Магни восседали главные ярлы Айварса — Скьёльд и Акке.

Воины Ратибора и Сергея смешались с хирдманами Айварса, ведь сегодня здесь не было места соперничеству или недоверию — пировали союзники и друзья.

— Рассказывай, — велел Айварс, отрезая себе и Магни по здоровенному куску жареного поросенка. — Как живете? Как хозяйство? Как Лагерта?

— Хорошо, конунг, — Магни улыбнулся, и в этой улыбке, несмотря на молодость, чувствовалась взрослая, спокойная уверенность. — Дом отстроили, земли хватает, конунг Хельги не поскупился, подворье знатное пожаловал. Хирд крепкий, трэлей работящих прикупили. Лагерта… она сильная. Сама с хозяйством управляется, сама и с мечом сумеет, если надо.

— В мою породу, — довольно кивнул Айварс. — Ее мать такая же была.

Он помолчал, глядя в огонь, потом встрепенулся, обратил взор на Ратибора с Сергеем:

— А вы, гости дорогие, как? Далеко ли путь держите?

— В Данциг сначала, — ответил Ратибор. — Там отдохнем, а потом — в Роскилле.

— В Роскилле? — Айварс поднял бровь. — К Харальду Клаку?

— К нему, — подтвердил Сергей. — Есть там одно дело по наследству, земле. Другу нашему, — тут он кивнул на Беляя. — Отец оставил одаль. Надо вступить в наследство.

— Дело доброе, — одобрил Айварс. — Харальд человек справедливый, хоть и себе на уме. Думаю, поладите. А пока вы у меня — отдыхайте. Море подождет.

Пир разгорался. Служанки сновали между столами, подливая пиво и мед, подкладывая свежее мясо и унося опустевшие блюда. Гости хмелели, голоса становились громче, смех — раскатистее. В углу заиграли музыканты — двое на харпах, один на роге и дудочник, который выводил такие заливистые трели, что даже у самых пьяных начинали сами собой плясать ноги.

Айварс, заметив, что гости настроены благодушно, хлопнул в ладоши.

— А ну, хватит сидеть! — провозгласил он. — Устроим состязания! Покажите, на что способны славные хускарлы!

Первым делом вынесли огромный рог, полный меда. Рог был размером, да и объемом, с небольшой бочонок, и удержать его можно было только двумя руками.

— Кто больше выпьет, не пролив ни капли? — объявил Айварс. — Начинаем!

Первым вызвался какой-то местный здоровяк. Он подхватил рог, запрокинул голову и стал пить. Пил долго, с шумом, но на половине дрогнул, поперхнулся, и мед хлынул на грудь. Гости захохотали, здоровяк покраснел, опустил рог.

— Кто следующий?

— Дайте сюда, — сказал Аудульф, поднимаясь из-за стола.

Он взял рог одной рукой (одной!) и поднес к губам. Пил ульфхеднар медленно, степенно, без единого всхлипа. Когда рог опустел, он аккуратно положил его на стол и вытер губы рукавом. Ни капли не пролито.

Зал взорвался криками. Айварс вскочил, забыв о больной ноге, и захлопал.

— Вот это силач! — загремел он. — Настоящий медведь!

— Я волк, конунг, — слегка поклонился здоровяк. — Хороший у тебя мед, сладкий!

Айварс рассмеялся и махнул служанке, чтобы та наполнила кубок победителя дорогущим ромейским вином — в качестве приза.

Следующим состязанием была борьба на руках. Местные выставили своего чемпиона — угрюмого, матерого хускарла по имени Кьярваль, двухметрового роста и с руками толщиной в корабельный канат. Он уже уложил троих подряд, когда на скамью напротив него сел Сергей-Храфн.

— Позволишь, конунг, и мне позабавиться? — спросил он, закатывая рукав.

— Давай, Ворон! — азартно закричал Айварс. — Посмотрим, кто кого!

Борцы сцепились. Кьярваль был тяжелее, шире в плечах, и, казалось, перевес был на его стороне. Но Сергей, жилистый, но не сильно крупный, обладал такой хваткой, что рука его казалась железной. Долго они давили друг друга, сопя и краснея. Потом Кьярваль покраснел, дрогнул, еще раз, еще — и рука его с грохотом легла на стол.

— Ворон! Храфн! Ярл! — заорали и хозяева, и гости.

Кьярваль, не ожидавший поражения, нахмурился, но потом улыбнулся, протянул руку.

— Силен, — признал он. — Где так научился?

— В