Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

— Ладно, найдем его и заберем, — отрезал Аудульф. — Или не найдем. В любом случае, если он мертв, мы хотя бы не потратим на него серебро.

* * *

Висбю встретил друзей утренним дождем — мелким, нудным, тем самым, который пробирается за воротник, под ремень шлема и в самые потаенные уголки души, где хранятся надежды на хорошую погоду. Драккары вошли в гавань без лишнего шума, заплатив за места у причала. Висбю был городом нейтральным, или, как говорили местные купцы, «городом всех людей», что означало: здесь можно было торговать, пить и драться, но только до первой крови и при условии, что после драки ты заплатишь штраф местному ярлу. А ярл в Висбю был прожженный, себе на уме, и от него еще никто не уходил без потери солидной части содержимого кошелька.

Город пах рыбой, кожей и надеждой. Рыбой — потому что рыбный ряд был в двадцати шагах от причала. Кожей — потому что дубильни работали круглый год. Надеждой — потому что в любой момент из-за поворота мог вынырнуть кнорр с товаром, за который заплатят втрое, или драккар с врагом, которого ты убьешь и прославишься. Висбю жил этим воздухом, как печь живет дровами.

Сергей и Ратибор оставили команды на драккарах, взяв с собой только Асмунда, Аудульфа и Торира — для веса и для совета. Мало ли что. В чужом городе даже самый мирный викинг может внезапно захотеть померяться с тобой силой удара. Однако, Торир, несмотря на возраст, обладал редким даром: стоило ему посмотреть на задиру, и задире почему-то становилось очень интересно изучать вышивку на своей собственной одежде, а к Аудульфу или Асмунду мог пристать только умалишенный.

— И где искать эту Тень? — пробурчал Аудульф, до сих пор пребывавший не в настроении.

— Некоторые бывшие хирдманы отца Магни должны быть здесь, — отозвался Ратибор. — Ярл Стейн ходил с конунгом Хельги к фризам пару лет назад и погиб там. Магни сказал, что несколько его товарищей так и осели в Висбю, держат лавку и питейный дом. Если они еще не перерезали друг друга и не пропили все, что можно пропить, то мы найдем их заведения на центральной площади.

— Какой питейный дом? — переспросил Аудульф, кривя губу так, будто ему в рот попала кислая ягода. — Что за дурацкое слово?

— В Висбю так кабаки называют, — философски заметил Торир. — Питиë, брат, сближает людей быстрее, чем война. Только война сближает их на короткое время, а питиë — пока деньги не кончатся.

Харчевня действительно стояла на центральной площади. Рядом с ней бурлила торговля — купцы с возами, носильщики с тюками, бродячие скальды, которые за три монеты могли спеть тебе хвалебную песнь, а за пять — хулительный нид11 твоему врагу. И над всем этим хаосом возвышалось двухэтажное заведение, которое искали Сергей и Ратибор: вывеска с грубо вырезанным драккаром, надпись рунами «Котел Атли» и запах, от которого у любого нормального человека подкашивались колени.

Внутри «Котел» оказался именно таким, каким и должен быть кабак приличного разбойничьего города: низкие потолки, закопченные балки, столы, изрезанные ножами всех более-менее известных в Висбю викингов последних лет двадцати, и стойка, за которой возвышался хозяин — старый свей с лицом, похожим на карту боевых действий — шрамами вместо рек и лысиной вместо лесной поляны. Глаза его, казалось, собираются разъехаться в разные стороны, как молодожены после первой ссоры.

— Мы ищем людей ярла Стейна, — сказал Сергей, положив на стойку монету — серебряный денарий, блестящий, как кошачий глаз. — Тех, кто ходил с ним в вики.

Хозяин глянул на монету, потом на Сергея, потом на монету снова.

— Ты кто? — спросил он хрипло.

— Друг его сына Магни. Он сказал искать здесь Грима Скугги, старого кормчего.

— А, — хозяин понимающе кивнул, сгреб своей лапищей монету и махнул рукой в глубину зала, где за дальним столом, освещенным тусклым масляным светильником, сидели трое. — Вон они. Только Грима вы тут не найдете. Грим помер.

Новость ударила не то чтобы сильно — все-таки Грим был старым, и смерть от времени не была чем-то неожиданным, но осадочек остался. Сергей переглянулся с товарищами. Ратибор вздохнул. Аудульф сказал «хм» — на его языке это означало целую гамму чувств от разочарования до ярости. Асмунд с Ториром промолчали, просто пожав плечами.

Они подошли к столу. Трое немолодых викингов, на вид примерно лет сорока, подняли головы. Один, рыжий, с выбитым передним зубом и огромными руками, посмотрел настороженно. Второй — седой, с золотой серьгой в ухе и цепью из серебряных монет на шее — изучал гостей с ленивым любопытством бывалого человека. Третий, самый молодой, с красным лицом, спал, уронив голову на стол и тихонько похрапывая.

Ратибор заказал пиво на всех присутствующих — и своим людям, и троице за столом, потом присел на свободную лавку. Спутники последовали его примеру.

— Я — ярл Варди Хвидфальк. Нас сын ярла Стейна прислал, Магни, и Сигурд Бочка Мёда, — сообщил троице Ратибор, отхлебнув пива. — Нам нужен был Грим Скугги, чтобы провести драккары через норегские воды к Альвхейму.

— Меня Зигфридом зовут, хольдом был у Стейна. К Альвхейму, значит, — повторил седой с серьгой и усмехнулся. — Туда и сам Локи не пройдет без проводника. Скалы, водовороты, течения — все против тебя, если ты не знаешь, куда грести. А Грим знал. Грим Скугги знал каждую подводную банку от Ставангера12 до Лофота13. Он мог провести корабль с закрытыми глазами, только по запаху воды и по тому, как чайки кричат. И вот — взял и умер.

Седой Зигфрид вздохнул и развел руками.

— Когда? — спросил Ратибор.

— Прошлой осенью, — ответил другой викинг — рыжий. — Лег в постель и не встал. Старость, одним словом.

Тут наступила та самая пауза, которая в разговорах с викингами означает многое. Сергей и Ратибор, как люди хотя и русские, но в скандинавских обычаях уже искушенные, эту паузу почувствовали. Аудульф, Асмунд и Торир же скривились так, словно им поднесли кружки с прокисшим пивом.

— В постели? — переспросил ульфхеднар, и в его голосе прозвучало такое искреннее, такое глубокое