Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

Рыжий благоразумно промолчал, примирительно приподняв руки и показав ладони. Он был здоровяк, но в глазах Торира горел тот самый огонь, который обычно предшествует либо великому подвигу, либо большому скандалу, а рыжему сейчас не хотелось ни того, ни другого.

— Ну что ж, — подвел черту Ратибор, поднимаясь из-за стола. — Спасибо за весть. Ничего не поделаешь, раз боги распорядились иначе. Выпейте за наше и свое здоровье, да Грима Скугги помяните.

С этими словами Ратибор положил на стол несколько серебряных монет.

— А вы куда теперь? — спросил Зигфрид, сгребая серебро.

— В Данциг, — ответил Сергей. — А оттуда… ну, оттуда видно будет.

— Передавайте от нас привет Сигурду Бочке Мёда и Магни.

— Передадим, хольд Зигфрид, обещаю! — кивнул Сергей.

Они уже направились к выходу, когда Аудульф, который все это время стоял, скрестив руки на груди и сверкая глазами, вдруг выдал:

— Я поведу драккары.

Все остановились.

— Что значит «ты поведешь»? — не понял Ратибор.

— То и значит, — Аудульф повернулся к нему, и в его взгляде читалась уверенность, граничащая с наглостью, но такая, которая бывает только у людей, действительно знающих, о чем говорят. — Я родился в Альвхейме, я ходил по тем водам с отцом, когда этот Грим Скугги еще болезнь свою не нагулял. Я знаю там каждый камень на дне, знаю, куда ведет течение, когда дует западный ветер и когда восточный. Я знаю, где прятаться от шторма. Я проведу корабли.

— Да когда ты там был последний раз⁈ — с большим сомнением спросил Сергей. — Ты воин, ты умеешь рубить головы, но умеешь ли ты идти по звездам?

— А что там могло измениться и кто, по-твоему, рубит головы в шторм? — парировал Аудульф. — Тот, кто видит звезды сквозь тучи? Звезды — это для романтиков. Настоящий кормчий чувствует воду. А я чувствую ее, как… — он замялся, подбирая сравнение. — Как старый пьяница чувствует запах бочки с элем за три улицы. Вот!

При этом он многозначительно посмотрел на троицу за столом, но те уже были заняты своим пивом или сделали вид, что не обратили на это сравнение внимания.

— Красивое сравнение, — усмехнулся Торир. — Но я тоже кое-что помню. Не обижайся, Аудульф, но я плавал в тех краях, когда ты еще под стол пешком ходил. И если что, у меня есть план: дойдем до Данцига, а оттуда — либо ты ведешь, либо я, либо найдем кормчего в Роскилле.

— В Роскилле? — переспросил седой Зигфрид, услышав знакомое название. — Там есть один проводник, знающий воды. Воин из него так себе, но корабль проведет с закрытыми глазами. Зовут Бьёрн Болтун.

— Бьёрн Болтун? — хором переспросили Сергей и Ратибор.

— Да, Болтун, — подтвердил седой и пояснил. — Обычно он болтает без умолку, но, когда надо, может и заткнуться. Однако, дело свое знает крепко и за это берет немало серебра.

— Серебро — не проблема, — отмахнулся Ратибор. — Проблема — время. Нам нужно к Альвхейму как можно быстрее, чтобы до осени вернуться назад, пока шторма не начнутся.

— До осени вы успеете, — уверенно сказал Зигфрид. — Если, конечно, не умрете по дороге от глупости. А с этим Аудульфом… — он покосился на ульфхеднара. — Шансы у вас пятьдесят на пятьдесят.

— Пятьдесят на пятьдесят — это уже что-то, — засмеялся Сергей. — В нашем деле это почти гарантия успеха.

Они вышли из «Котла Атли» на площадь. Дождь кончился. Ветер над Висбю разгонял тучи, и солнце, пробиваясь сквозь них, освещало крыши и стены домов. Со стороны моря пахнуло солью и свободой.

— Ну что, — спросил Ратибор, когда они подошли к причалу, где покачивались на волнах четыре драккара, похожие на сытых хищников, отдыхающих после трапезы. — В Данциг?

— В Данциг, — кивнул Сергей. — Дело к Велимиру, которое князь Олег поручил, не терпит отлагательств. А оттуда — каждый по своим задачам.

Четыре драккара отчалили от причалов Висбю один за другим. Ветер надул паруса, а весла дружно взрыли воду. Висбю, город всех людей, остался за кормой, с его питейными домами и мертвым кормчим, который теперь, наверное, скитался в Хельхейме по мрачным берегам и проклинал свою болезнь, лишившую его места за столом Одина.

— А все-таки, — сказал Ратибор, когда берег Готланда превратился в тонкую полоску на горизонте. — Жаль Грима. Говорили, он был великим кормчим.

— Был, — отозвался Аудульф. — Но теперь его нет, а нам нужно думать о живых.

— О живых, — повторил Ратибор. — И о том, как не умереть в постели. А для этого достаточно не ложиться в постель.

— А спать где? — удивился ульфхеднар.

— На палубе. Или на веслах. Или на бочке с соленой треской. Главное — не в постели. Тогда и помрешь как настоящий викинг: в муках, неудобстве и с криками: «Зачем я только согласился на эту авантюру⁈»

Аудульф рассмеялся. Кажется, его настроение улучшилось.

Ветер крепчал. Драккары, подгоняемые попутным бризом, взяли курс на юг, к Данцигу, к князю Велимиру, к новым делам, которые поручил князь Олег, и к новым опасностям, которые не заставят себя ждать. И над ними, над их мачтами и парусами, над головами воинов, купцов, авантюристов и просто отчаянных людей, сияло солнце, которое одинаково щедро светило и победителям, и побежденным, и живым, и тем, кто не дожил до этого дня, умерев в своей постели — что, конечно, было позорно, но, если честно, иногда очень хотелось умереть именно так. Только вслух об этом никто не говорил, потому что викинги, как известно, не жалуются на неудобства. Они просто плывут дальше.

Глава 10

Путь на запад выдался долгим. Теперь начинались воды, где следовало держать ухо востро. Вряд ли, конечно, кто-то рискнет атаковать флотилию из четырех боевых драккаров, но поостеречься стоило. Да и погода не баловала, ветра дули то в лицо, то затихали вовсе, и пришлось держаться ближе к южному берегу Балтики, пережидая непогоду в устьях рек и у мелких поморянских поселений, жители которых разбегались в ужасе, только завидев приближающиеся варяжские паруса. К тому же, Ратибор в прошлом году успел отметиться на этих берегах, когда, славно похулиганив, разграбил пару деревенек