Мой муж меня не заказывал - Лизирин

— Отпусти, — сказала я тихо.

Он не сразу это сделал. На секунду дольше, чем нужно.

И в этой секунде было больше правды, чем во всех его аккуратных фразах за последний месяц.

Потом он всё-таки разжал пальцы.

Я медленно убрала руку, провела большим пальцем по коже, где осталась лёгкая память о его хватке, и снова посмотрела на него.

— Ты хочешь услышать что? — спросила я, уже без всякой мягкости. — Что я внезапно решила очароваться кронпринцем? Что я, как и раньше, готова кидаться на любого мужчину, который посмотрел в мою сторону?

— Я хочу понять, что между вами было, — сказал он резко.

Я усмехнулась.

— Между нами ничего не было.

— Тогда почему ты так на него смотрела?

— А почему ты так на меня смотришь сейчас?

Он замер. На секунду. Потом нахмурился сильнее.

— Не сравнивай.

— Почему? — я чуть наклонила голову, и в голосе моём появилось почти ленивое любопытство. — Потому что тебе не нравится ответ?

Он резко отвернулся к окну, потом снова посмотрел на меня, и в этом движении было слишком много напряжения для человека, который привык держать всё под контролем.

— Ты играешь, — сказал он. — Ты специально это делаешь.

— Ты правда думаешь, что я трачу своё время на такие сложные схемы, чтобы вывести тебя из равновесия? — ответила я тихо, и на этот раз в голосе моём прозвучало что-то холодное, почти равнодушное.

— Поверь, если бы я хотела этого добиться, мне бы не пришлось так стараться.

Он сжал губы.

— Тогда объясни.

— Нет.

Это снова прозвучало спокойно. И окончательно его выбило.

— Чёрт возьми, Изель—

— Не называй меня так, когда злишься, — перебила я, и голос мой стал резче, чем я ожидала от себя. — Ты делаешь это так, будто это даёт тебе право говорить всё, что угодно.

Он замолчал. На этот раз дольше. И в этом молчании уже не было только злости. Там было что-то ещё.

Гораздо хуже.

— Ты смотришь на другого мужчину так, будто он для тебя что-то значит, — сказал он наконец тише, но от этого только опаснее. — И после этого говоришь мне, что я не имею права спрашивать?

Я медленно выпрямилась.

— Я говорю тебе, что ты не имеешь права требовать.

— Я твой муж.

— А где ты был, когда это что-то значило? — спросила я, и теперь уже не отводила взгляд. — Когда я действительно была твоей женой, когда я делала всё, чтобы ты хотя бы посмотрел в мою сторону, когда я унижалась до того, что ты сам считал это жалким?

Он дернулся, как будто я ударила его.

— Не надо—

— Надо, — перебила я. — Потому что ты сейчас ведёшь себя так, будто между нами всегда было что-то, что я обязана уважать. А этого не было, Дион. Был договор, была обязанность и было твоё полное нежелание иметь со мной хоть что-то общее.

Я сделала паузу. Дала словам лечь.

— И теперь, когда я перестала играть в эту игру, ты вдруг решил вспомнить, что я твоя жена?

Он смотрел на меня. И впервые за всё время не нашёл, что ответить сразу.

— Это не одно и то же, — сказал он наконец.

— Для тебя — возможно.

— Для нас — нет.

Я усмехнулась.

— У нас нет «нас», милорд. Есть ты. И есть я. И пока ты не поймёшь разницу, никакие слова про брак тебе не помогут.

Тишина повисла тяжёлая, плотная, почти физическая.

Карета остановилась. Мы не сказали больше ни слова.

Он вышел первым. Подал руку. Я приняла её.

И это касание было последним, что осталось между нами в этот момент — тёплым, коротким, и совершенно не соответствующим тому, что только что произошло.

Мы вошли в замок.

Разошлись. Без взгляда. Без слова. Без попытки исправить. И именно это делало всё ещё хуже.

Я закрыла дверь спальни за собой и только тогда позволила себе выдохнуть.

Тихо.

Так, будто до этого момента держала воздух в лёгких.

— Ну? — раздалось от окна.

Я повернулась.

Морр сидел на подоконнике, хвост лениво обвивался вокруг лап, а взгляд был слишком внимательным для существа, которое притворяется просто котом.

— Ты устроила там что-то интересное или просто слегка расшатала основы придворной жизни? — добавил он.

Я прошла к нему, опустилась на край кровати и устало провела рукой по лицу.

— Я, кажется, расшатала одного конкретного человека, — сказала я.

Он спрыгнул, мягко, бесшумно, и в следующую секунду уже устроился рядом, уткнувшись лбом в мою ладонь, как будто это было его законное место.

— Он взбесился, — продолжила я, машинально начиная гладить его по спине. — Увидел, как я смотрела на кронпринца, и решил, что между нами что-то есть. Или было. Или должно быть.

Логично, лениво отозвался Морр.

— Спасибо, ты очень поддерживаешь.

Я просто констатирую. Люди редко выбирают сложные объяснения, когда есть удобные.

Я усмехнулась. Потом замолчала. Пальцы всё ещё двигались по его шерсти, но мысли уже ушли дальше.

— Это было странно, — сказала я тише. — Не так, как он думает. Совсем не так.

Морр не ответил сразу. И это было необычно. Потому что он обычно отвечал всегда.

— Ты что-то почувствовала? — спросил он наконец, и голос его стал чуть глубже, чем обычно, будто он сам не до конца решил, стоит ли продолжать.

Я замерла. Потом кивнула.

— Да.

Пауза.

— И он… — я нахмурилась, подбирая слова, — он тоже.

Морр медленно моргнул. И на секунду, очень короткую, в его взгляде мелькнуло что-то, что я не успела разобрать.

Не сарказм. Не насмешка. Знание.

Слишком старое. Слишком спокойное. Слишком… уверенное. Но уже в следующую секунду он снова лениво прищурился.

Это неудобно, сказал он.

— Неудобно? — я усмехнулась. — Это всё, что ты можешь сказать?

Пока — да.

Я покачала головой, но не стала давить.

Слишком много всего произошло за один вечер, чтобы ещё и вытаскивать из него ответы, которые он, очевидно, не собирался давать.

Я откинулась на подушки, не отпуская его, и закрыла глаза на секунду.

В голове всё ещё звучала музыка.

Свет. Голоса. И этот взгляд. Который не давал покоя.

— Мне это не нравится, — пробормотала я.