Ученики без имени - Анастасия Бэйланд

Но что толку стоять и глазеть? Фэй Чжао что, экспонат в музее? Игрушка на выставке? Он человек. Живой человек, который находится на грани смерти.

Во всхлипах сестры Лю Лэй тонет, еще больше откалываясь от реальности. Папа, почти зримо выцветший, но пытающийся держаться, приезжает тоже каждый день, урывая для этого час среди бесконечной работы. Тем, кто требует отчеты и документы, похоже, все равно, что случилось у него в семье. Когда они пересекаются во времени посещения, Лю Лэю всякий раз почти больно видеть, как папа, долго и молча простояв у прозрачной преграды, уходит потом с пустым взглядом.

«Почти» – потому что Лю Лэй, кажется, утратил способность ощущать и боль тоже. Вместе со всеми остальными эмоциями. Он даже не находит в себе сил злиться на то, что мать, в отличие от папы, не приезжает вообще. Говорит, что не может смотреть. Лю Лэй не считает это правдой, но у него нет никаких моральных ресурсов ни на осуждение, ни на мысли о том, почему мать так поступает после всего устроенного ею в участке.

Внутри только тупая пустота. Он не верит, что вот этот человек, лежащий на больничной койке, неподвижный, бледный, как сама смерть, – тот же самый Фэй Чжао, который еще буквально пару недель назад переругивался с ним и смеялся так заразительно, что невозможно было хотя бы не хмыкнуть в ответ.

Им сказали, что кома первой степени не такая страшная, что если не перерастет во вторую, то шансы, что Фэй Чжао проснется, довольно высоки. Он дышит сам, у него все нормально с сердцем. Только питание вводят через специальную трубку, всунутую в нос, и периодически осуществляют какие-то манипуляции. Раз опускают шторку, значит, не вполне… приятные.

Лю Лэй ничего в этом не понимает и понимать не то чтобы хочет, но примерное представление о том, что такое пролежни и физиологические… выделения, все-таки имеет.

На пятый день, в четверг, когда они с сестрой снова стоят и смотрят – без папы, он ушел час назад, – Фэй Чжао чуть двигает глазами под закрытыми веками. Это слабо, но видно, потому что дверь прямо напротив койки, и Лю Лэй чувствует, как застывшее сердце понеслось вскачь.

Но нет. Фэй Чжао не приходит в себя.

Медсестра, которую они вызывают, терпеливо, сочувственно объясняет, что при такой умеренной коме возможны спонтанные движения глазами. Сердце снова замерзает, грудь заполняется холодом. Лю Лэй, впервые испытавший за последнее время что-то кроме пустоты, от резкого бесполезного всплеска эмоций почти готов сорваться и заплакать следом за сестрой. Но ему не положено.

С ним ничего такого не творилось, даже когда из живота брата торчал металлический штырь. Лю Лэй просто был уверен, что все обойдется, что этот придурок будет в порядке и уже скоро начнет скакать ланью как ни в чем не бывало. А сейчас… он не признается даже самому себе, гонит отвратительные мысли, но ему страшно, что Фэй Чжао может не проснуться.

С того момента пустоту заменяет перманентная дрожащая тревога. Проходит уже седьмой день, когда Лю Лэй с ужасом думает: почему брат так долго не приходит в себя? Несколько раз в больнице мелькает Хо Чжэнь, и это пугает больше всего: она ведь приходит, только когда случай тяжелый. Почему ее вызывают, если говорят, что все в порядке? Дело в том, что у Фэй Чжао сильно пострадали меридианы? Лю Лэю сказали, что яд был какой-то особенный, который бьет по заклинательским способностям.

Хо Нуань наверняка в курсе. Но Лю Лэй не может заставить себя спросить, когда в очередной раз принимает сбивчивые слова поддержки.

Он слышал про показания этой сволочи Хо Ана. В основном благодаря новостям. И чуть подробнее – благодаря матери, периодически срывающей телефон в участке с просьбой поторопиться, а потом записывающей ему и сестре агрессивные голосовые в мессенджере.

Хо Ану, оказывается, надоело, что его вечно и преподаватели, и родственники упрекают в никудышных навыках где угодно, кроме демонстрации самомнения, и постоянно сравнивают с отпрысками других заклинательских семей. Полнейший провал с попытками добиться внимания Лю Лянь еще больше ударил по его эго и подлил масла в огонь. И вместо того чтобы заняться собой, Хо Ан решил просто убрать «соперников» с дороги.

То есть, вполне вероятно, он потом переключился бы на братьев Цзюэ. Чтоб ему прямиком в Диюй провалиться.

Сначала Хо Ан хотел обставить все так, будто Фэй Чжао и Лю Лэй перепили и пострадали из-за собственной глупости – а то вино просто стало последней каплей. Ему так велели. Чэнчжэнь, которого Лю Лэй всегда считал лишь игрушкой: он сам писал, просил помочь сдать сессию, и ему, разумеется, отказали. Почти всем, кого он спрашивал, отказывали. Это был будто бы не более чем забавный бот, с которым можно поиграть.

Но вот, значит, какие именно желания Чэнчжэнь исполняет.

Слишком большое количество алкоголя и правда способно повлиять на духовные силы. Даже нарушить работу меридианов, в особо тяжелых случаях и навсегда, – хотя организм Фэй Чжао, кажется, существование этих последствий прежде игнорировал. Хо Ану нужно было только ослабить их заклинательские способности. И, если бы он действовал более аккуратно, они и обнаружили бы не сразу, и сами в дураках бы остались.

Слухи о том, что два отпрыска семьи Лю из-за неуемной тяги к вину на помолвке сестры повредили себе меридианы, расползлись бы мгновенно и накрыли бы их несмываемым позором, навсегда лишив уважения и статуса среди заклинателей.

Однако Хо Ану ударило в голову увеличить дозу, чтобы вывести их обоих из игры наверняка – ведь вдруг не сработает, вдруг мало окажется. Лю Лэя спасло лишь то, что он так и не пригубил свое вино. А потом Хо Ан, видимо разозленный промахом, решил оторваться и бессознательного, неспособного дать сдачи Фэй Чжао избить – так, что некоторые синяки с лица не сошли до сих пор и кажутся страшно яркими на фоне пугающей бледности. Животное.

Хо Ан погорел не только на этом. Понадеялся на Чэнчжэня, который обещал «защитить». Яд нашли у него в рюкзаке и дома – вместе с противоядием, которое они с двоюродным братом все же принимали, Лю Лэй был прав. В полиции, когда мать в очередной раз звонила – кажется, в пятницу, – заверили, что при таком количестве улик, плюс записи с камер видеонаблюдения в особняке Бао, плюс отягчающие в виде попытки изнасилования в прошлом, вина Хо Ана наверняка