Обучение в Тени - Бенедикт Джэка

"Ты не собираешься с ней разговаривать?"

"Она прислала мне несколько сообщений за последнюю неделю", - пожал я плечами. "Я их игнорировал". После того, как она часто игнорировала мои вопросы, было некоторое удовлетворение в том, что я смог ответить тем же.

"Хочешь совет?"- спросил Колин.

"Не совсем."

"Не стоит просто игнорировать это и надеяться, что в конце концов тебе станет лучше", - сказал мне Колин. "Поверь мне, это не сработает".

"Так что же мне делать?"- потребовал я. "Я пошел, чтобы узнать правду о своей семье. Ну, я узнал, и теперь жалею об этом. Что ты хочешь, чтобы я сделал, продолжил копать? Потому что пока что из этого ничего хорошего не вышло".

"Ты мог бы спросить кого-нибудь другого? Я имею в виду, что в твоей семье должен быть кто-то, кого ты не ненавидишь до конца".

"Похоже, Эшфорды только и делают, что ищут новые и захватывающие способы испортить мне жизнь", - вздохнул я. "Единственный, кто еще не сделал этого, - Калхун, но, насколько я знаю, это только потому, что у него не было шанса. Наверное, мне стоит уволиться с его работы раньше, чем он это сделает".

Колин вскинул руки в жесте "сдаюсь" и оставил эту тему. Мы еще немного поговорили, прежде чем расстаться на ночь.

Только когда я возвращался домой, дрожа от ледяного ветра, мне пришло в голову, что я говорил Колину не совсем правду. Был еще один человек из Дома Эшфордов, который не сделал ничего, чтобы испортить мне жизнь. И хотя Колин не знал достаточно, чтобы понять разницу, и, скорее всего, ему было все равно, тот факт, что я сказал это, хотя это и не было правдой, все равно задел меня настолько, что я не смог заснуть той ночью.

Наконец я решил последовать совету Колина.

***

Прошло несколько месяцев с тех пор, как я посетил особняк Эшфордов. Небо затянули белые облака, но после морозов последней недели дул теплый ветер; на смену холодному фронту пришел теплый, и последние снежинки уже растаяли, превратившись в грязные пятна на траве.

В прошлые разы мне приходилось ждать до вечера, пока не появлялся тот, кого я искал. Поэтому для меня было неожиданностью, когда через несколько минут после моего прихода входная дверь открылась и закрылась, и маленькая фигурка выбежала из ворот и пересекла дорогу, чтобы встретить меня.

"Где ты был?" - потребовала моя сестра.

Девушка, стоявшая передо мной, была моей сводной сестрой, младше меня на пять лет. Я почти ничего о ней не знал - впервые встретил ее весной и только потом узнал, что она моя родственница. На самом деле я даже не знал бы ее имени, если бы мать вскользь не упомянула о "Тобиасе и Айседоре". А пока, поскольку я встретил ее на мосту, то решил прозвать ее Бриджит.

"Что ты имеешь в виду?"- спросил я.

"Ты не заходил сюда уже несколько месяцев", - пожаловалась Бриджит. Она была невысокого роста и хрупкого телосложения, как и я, с длинными каштановыми волосами и тонкими чертами лица, которые сейчас были нахмурены. Ее длинное пальто было застегнуто лишь наполовину, как будто она надевала его в спешке.

"Когда я пришел сюда в первый раз, твой дед велел мне никогда больше не показываться на глаза, если только он прямо не скажет мне об этом", - пояснил я. "И раз уж мы заговорили об этом, может, перейдем? Я не хочу, чтобы меня видели из окон".

"Ты все равно мог бы прийти", - заметила Бриджит, но все же пошла по аллее. Я поравнялся с ней.

"Могу я спросить тебя кое-что о нашей семье?"

"Конечно, наверное".

"Мне сказали, что твой отец изначально должен был жениться на ком-то другом", - сказал я. "На нашей тете, Виктории Эшфорд. Потом, когда она умерла, Чарльз сделал нашей матери предложение, согласно которому она оставит нас с папой и займет место Виктории".

"О", - сказала Бриджит. "Это."

"Это правда?"

Бриджит на секунду задумалась, потом кивнула. "Да, примерно так все и произошло".

"Они тебе рассказали?"

"Ну, они сформулировали это не совсем так", - призналась Бриджит. "Но ты же знаешь, как это бывает. Никто никогда не говорит тебе правду с самого начала. Ты просто привыкаешь складывать все воедино".

Я задумался, каково это - расти в семье, где "никто никогда не говорит тебе правду". Мой отец избегал некоторых тем, но, насколько я знал, он никогда не лгал мне. "И часть сделки заключалась в том, что моя мать будет держаться подальше, чтобы я не представлял угрозы для линии наследования", - сказал я. "Верно?"

"Они не говорят об этом вслух. Но... да".

Проклятье. Я отвел взгляд. Я не ожидал, что это окажется неправдой, но какая-то часть меня цеплялась за надежду.

"Что не так?"- спросила Бриджит.

"Ничего".

"О", - сказала Бриджит. "Тебе кажется, что тебя променяли? Поэтому ты расстроен?"

"О, нет, все в полном порядке", - произнес я, не встречаясь с Бриджит взглядом. "Почему у меня должны быть проблемы из-за такой мелочи?"

"Хм."

Мы прошли некоторое расстояние в молчании.

"Это не значит, что ты ей безразличен", - сказала Бриджит.

"Я уверен, что это так".

"Ты не понимаешь, как это работает в Благородных Домах", - заявила она. "Наследство и линия преемственности очень важны. Если тебе приходится выбирать между тем, что хочешь ты, и тем, что хорошо для семьи, ты выбираешь семью".

"Моя мать сказала, что она отказывается от всего этого. Что она собирается уйти и делать все, что захочет".

"Правда?"

"Да".

Бриджит нахмурилась.

Мы подошли к более лесистой части Бишопс-авеню, густо обсаженной деревьями. Весной и летом здесь все было покрыто зеленью, а сейчас сквозь голые ветви просвечивало белое небо. "Я имею в виду, если бы ты действительно был ей безразличен, она бы вообще не стала с тобой об этом говорить", - сказала Бриджит, когда мы свернули на боковую улочку под названием Бишопс-Гроув. "Или, по крайней мере, она бы не рассказывала тебе так много".

"Она, наверное, всем рассказывает эту историю".

"А мне не рассказывала".

Я удивленно повернул голову.

"По тому, как мама и папа разговаривают, можно подумать, что они всегда хотели пожениться", - сказала Бриджит. "По крайней мере, когда рядом другие люди. А когда их нет..." Она сделала паузу и пожала плечами. "Давай просто скажем, что ты мог бы выиграть в этой сделке".

Я бросил