Обучение в Тени - Бенедикт Джэка

стал карабкаться по ней, цепляясь за ветки и поручни. Добравшись до верха, я поставил ногу на колючую проволоку, посмотрел вниз, в кромешную тьму сада за ней, затем повернулся и спустился обратно тем же путем, которым пришел. Падение было с высоты двенадцати футов, и этого было достаточно, чтобы вызвать во мне крошечную вспышку страха, но я легко приземлился. "Время?"- спросил я Колина, возвращаясь по траве.

"Двадцать одна секунда".

Я скорчил гримасу. "Давай еще раз".

"Три... два... один... поехали!"

Я перелетел по траве и поднялся на забор во второй раз. Это было странное ощущение: когда много времени проводишь в определенном весе своего тела, есть что-то неправильное в том, чтобы вдруг весить на треть меньше, чем обычно. Впрочем, это было неплохое ощущение: я снова почувствовал себя маленьким ребенком. Будь я в лучшем настроении, мне бы, наверное, понравилось.

Я опустился на землю и прошел назад во второй раз. "Время?"

"Семнадцать секунд".

"Черт побери."

"Чувак, чего ты расстраиваешься?"- запротестовал Колин. "Ты влез на забор, как чертова белка".

"Это не имеет значения".

"А что имеет?"

"Я пытаюсь двигаться достаточно быстро, чтобы кто-нибудь с пистолетом или ракетным сиглом не смог выстрелить мне в спину по пути наверх".

"И насколько это быстро?"

"Не знаю. Давай еще раз".

На этот раз, вместо того чтобы карабкаться, я попытался подтянуться в прыжке. Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть - мне пришлось бороться с желанием уцепиться. Какая-то часть моего мозга понимала, что теперь я достаточно легок, чтобы передвигаться на руках, но остальную часть пришлось убеждать.

"Время?"- спросил я после еще трех попыток.

"Десять целых пять десятых секунды".

Я издал разочарованный звук.

"Слушай, если уж мы проводим испытания на время, может, сделаем это где-нибудь в более приятном месте?"- спросил Колин. "Здесь темно, мокро и чертовски холодно".

"В следующий раз, когда кто-то с плохим настроением решит устроить мне засаду, где, по-твоему, он скорее всего это сделает?"- спросил я. "Где-то в темном, паршивом и холодном месте или в приятном?"

Колин вздохнул.

"Давай еще раз".

Я перешел на прыжки с разбега. Первые пару раз это не помогло, потому что я все еще привыкал к своей новой траектории. Как только я понял, насколько выше могу прыгать, я стал намного быстрее.

Но все равно не быстрее, чем человек может нажать на курок пистолета.

"Время?"- спросил я.

"Четыре целых пять десятых секунды".

Я издал недовольный звук. "Давай еще раз".

"Нет".

"Давай еще раз".

"Ты только что стал в четыре раза быстрее преодолевать тот же подъем", - заметил Колин. "Ты прыгаешь, как на Олимпиаде, и по сравнению с тобой паркурщики с YouTube выглядят медлительными".

"И что?"

"Так почему ты не рад этому?"- воскликнул Колин. В темноте было трудно разобрать, но в его голосе слышалось раздражение. "Тебе следовало бы отпраздновать это, а не вести себя так, будто что-то заползло тебе в задницу и сдохло".

Я вздохнул. "Может, мы просто продолжим?"

"Если ты будешь продолжать в таком настроении, то поцарапаешь руку о колючую проволоку и подхватишь столбняк или что-то в этом роде", - заявил мне Колин. "Мы пойдем в паб, и ты расскажешь мне, что тебя так взволновало".

***

Колин очень настойчив, когда что-то задумает. Спустя час и пару стаканчиков он наконец выудил из меня эту историю.

"Ладно", - сказал Колин. В "Адмирале Нельсоне" было тепло и уютно после морозного вечера. Другие посетители паба не обращали внимания на пятна от древесины и грязи на моей одежде; это не слишком модное заведение. "И что же тебе рассказала мама?"

Я провел пальцем по краю своего пинтового стакана. "Когда у твоих родителей были проблемы, на какой срок уходила твоя мама?"

"По-разному", - ответил Колин, пожав плечами. "Иногда она была, иногда ее не было. Всякий раз, когда мы спрашивали папу, надолго ли на этот раз, он всегда отвечал, что не знает".

Я рассеянно кивнул. Деревянный стол был покрыт кольцеобразными пятнами, и я поставил стакан на одно из них, стараясь расположить его точно по центру. "Ты никогда не задумывался, может, это было связано с тобой?"

"В смысле, ты вроде как должен, не так ли?"- спросил Колин. "Но мои мама и папа обещали нам, что это не так. Просто сказали, что у них "возникли проблемы" и что это не наша вина".

Я снова кивнул.

"И что?"- спросил Колин, когда я ничего не сказал.

"Оказалось, что в моем случае это было связано со мной".

"Уф. Как?"

"Когда мой дед снова связался с моей мамой, он сделал ей предложение", - произнес я. "Возвращайся домой, все прощено", что-то в этом роде. Она бросила моего отца и вернулась жить в особняк".

"То есть ты вроде как уже знал об этом..."

"И она унаследует все, что было у ее сестры", - продолжил я. "В том числе выйдет замуж за жениха своей сестры".

Колин моргнул. "Ого. Это..."

"Холодно?"- предположил я.

"Неправильно", - поправил Колин. "Как если бы мне заменили золотую рыбку".

"Да, но, познакомившись с ним, я могу полностью поверить, что он бы так поступил", - сказал я. "Но возникла проблема. Весь смысл этих политических браков в том, чтобы произвести на свет наследников. Моя мать, у которой уже был ребенок - старший ребенок, - не вписывалась в эту картину. Поэтому часть сделки заключалась в том, что она должна была не контактировать со мной. Если она никогда не будет видеть меня или разговаривать со мной, то все смогут притвориться, что ее единственные дети - от этого Магнуса".

Колин сделал паузу. "О."

"Знаешь, все эти годы я говорил себе, что моя мать ушла не просто так". Я наклонил свой стакан, покатав его край по кругу вокруг кольца на столе. "Оказывается, я был прав. Только причина была в том, что ей предложили много-много денег." Я коротко рассмеялся. "Наверное, я должен был догадаться. Похоже, это все, что волнует всех в этом мире". Я сделал паузу. "Чарльз на самом деле предупреждал меня, ты знаешь об этом? Он сказал мне, что моей матери это неинтересно, и посоветовал понять намек. Похоже, я не очень в этом разбираюсь".

"И что ты теперь собираешься делать?"- спросил Колин через некоторое время.

"А что я должен делать?"- вздохнул я. "Насколько я могу судить, ничего. Или ничего особенного. Продолжать работать над своим друкрафтом, продолжать искать отца". Я не смог сдержать горечи. "Хотя, возможно, мне стоит задуматься об