Наследство Магии - Бенедикт Джэка

она. "После рентгена мы узнаем больше, а пока я могу сказать только, что состояние его стабильное. Как только наш специалист закончит осмотр, он выйдет, и мы сможем обсудить дальнейшие варианты. Вы согласны?"

"Хорошо", - оцепенело согласился я.

"Я знаю, что это очень напряженно. Просто постарайтесь терпеливо ждать, и мы расскажем вам больше, как только сможем".

"Что сказал ветеринар?"

Медсестра замешкалась на мгновение. "Нам придется подождать до рентгеновских снимков. Сразу после этого придет специалист, чтобы обсудить варианты, хорошо?"

Мне хотелось продолжать задавать вопросы, но смысла не было. "Хорошо".

"Кроме того, я знаю, что вы очень волнуетесь, и это не совсем то, о чем вам хотелось бы думать, но один из сотрудников регистратуры подойдет к вам с формой согласия и обсудит планы оплаты".

Я не ответил. Медсестра сказала еще несколько слов и ушла. Я вышел на улицу.

Больница находилась на обочине главной дороги, чуть севернее большого перекрестка. Мимо проносились машины, а по тротуару прогуливались люди. Я стоял на парковке и смотрел, как все проходят мимо меня.

Теперь, когда я сделал все, что мог, и мне оставалось только ждать, у меня наконец появилось время подумать о том, как это произошло, и мои мысли мгновенно переключились на одно имя. Люселла.

Внутри меня закипала ненависть. Я хотел причинить Люселле боль, убить ее. Но ненависть почти мгновенно поглотил страх. Что, если Хоббс умрет? Умирал ли он сейчас на операционном столе? Узнаю ли я об этом? Образ того, как он замирает, как дыхание покидает его тело, засел у меня в голове, прокручиваясь в мыслях снова и снова.

Я ходил взад и вперед по автостоянке, от низкой каменной ограды в одном конце автостоянки к стене больницы. От стены к стене, туда и обратно. Мои мысли скакали между страхом за Хоббса и ненавистью к Люселле и снова возвращались к страху. Мимо проезжал транспорт, не обращая внимания. Люди шли и шли, одни с переносками для кошек, другие с собаками на поводках. Большинство выглядели счастливыми, и что-то внутри меня хотело закричать на них.

Наконец дверь в больницу распахнулась. Я обернулся, как делал каждый раз, когда открывалась эта дверь, но на этот раз это было для меня. Мужчина лет тридцати, одетый в хирургическую форму, помахал мне рукой. Я медленно подошел, боясь того, что мне предстояло услышать. Лицо мужчины было скрыто синей хирургической маской, и я внимательно посмотрел ему в глаза, пытаясь понять, о чем он думает.

"Стивен Оуквуд?" - спросил ветеринар. "А вашего кота зовут Хоббс, верно?"

Я кивнул, чувствуя тошноту.

"Ах, простите, позвольте мне поговорить с вами как следует", - сказал ветеринар и стянул маску. Он подвел меня к дереву остролиста и повернулся ко мне, и, увидев выражение его лица, я почувствовал, как внутри меня все сжалось.

"Боюсь, у меня плохие новости", - сказал ветеринар. Он был высоким, с легким акцентом жителя Мидленда, и сочувствие на его лице усугубляло ситуацию. "Хоббс получил очень серьезную травму. Насколько я понимаю, вы не видели, что произошло?"

Я покачал головой.

"Повреждения представляют собой смесь травм от ударов тупым предметом и раздавливания. Обычно наиболее распространенной причиной подобных травм является дорожная авария, но, судя по тому, как травмы распределены по телу, я не думаю, что это был тот случай. Боюсь, похоже, что его били и пинали".

Я представил, как кто-то подходит к Хоббсу, который дремлет возле моего дома, греясь на солнышке. Он любил спать на камнях на Фоксден-роуд. В своем воображении я увидел, как Хоббс приходит в себя, когда на нем сомкнулись чьи-то руки, пытаясь вырваться, но уже слишком поздно, затем я увидел, как его швыряют на тротуар, избивают и топчут ногами, слышен треск ломающихся костей...

Я с усилием отогнал от себя эти мысли. "Насколько все плохо?"

"Сначала переломы", - сказал ветеринар. "Левая передняя лапа, левая задняя лапа, ребра и таз - всего девять переломов. Они серьезные, но не угрожают жизни. Мы можем вправить их и наложить шины на ноги… таз мы не можем забинтовать, но, к счастью, он не был вывихнут, так что все заживет при помощи фиксатора. К сожалению, у Хоббса также есть повреждения внутренних органов, и они… боюсь, гораздо серьезнее. Имеется значительное внутреннее кровотечение. Печень определенно повреждена, и, возможно, другие органы тоже".

"Вы можете это вылечить?"

"Мы можем назначить Хоббсу предварительную операцию с перспективой полномасштабного хирургического вмешательства". Ветеринар, казалось, тщательно подбирал слова. "Ему придется находиться в отделении интенсивной терапии, и, вероятно, потребуется несколько операций".

"Пожалуйста, говорите прямо", - сказал я. "Если вы это сделаете, он будет жить?"

Ветеринар вздохнул. "Я не хочу вас разочаровывать, но… в реальности, скорее всего, нет. Я присутствовал, наверное, на четырех операциях для кошек с такими тяжелыми травмами, как у этой, и три из них умерли в послеоперационный период. Мы, конечно, сделаем все, что в наших силах, но... я думаю, что если попытаюсь, он, вероятно, умрет на операционном столе".

Я молчал.

"Я должен предупредить вас, что это также будет очень дорого", - продолжил ветеринар. "Даже если все пойдет точно по плану, общие расходы могут составить пять тысяч фунтов или больше. Я упоминаю об этом только потому, что в анкете сказано, что у Хоббса нет страховки".

"И вы говорите, что он, скорее всего, все равно умрет", - уныло сказал я.

"Да. Мне очень жаль".

Я чувствовал себя так, словно меня поглотила черная яма. На парковке было очень холодно и очень одиноко.

"Я знаю, что вы не ожидали этого услышать, - сказал ветеринар, - но, честно говоря, я изучил рентгеновские снимки и анализы и не думаю, что есть какой-то курс лечения, который имел бы хоть какие-то шансы на успех".

Я знал, к чему он ведет. "Вы считаете, что его нужно усыпить".

"Разумеется, я не собираюсь настаивать на этом", - сказал ветеринар. "Это ваш кот, и вам решать. Но ему было очень больно, когда его привезли сюда. Сейчас он спит только из-за анестезии. Когда он проснется, ему придется постоянно принимать обезболивающее. Я думаю... в конечном счете хирургическое вмешательство только затянет его страдания".

Я молчал.

"Мистер Оуквуд?" - спросил ветеринар.

Передо мной стояли два варианта, оба невозможные. Лечение, которое я не мог себе позволить и которое, скорее всего, не поможет, или убийство Хоббса.

Но ... нет, был третий вариант. Это было отчаянное решение, но я был в отчаянии. Слова Тобиаса прошлой ночью: "Более сильные