Дорога Бурь - Энтони Райан

в слишком смятенном состоянии, чтобы сделать что-то большее, чем просто отскочить в сторону или застыть в немой неподвижности, когда их отбрасывали в сторону. Быстро пробив себе проход на свободную от людей землю за беспорядочным оцеплением, Гайм увидел в основании башни единственную дверь, освещенную изнутри желтым светом.

Он бросился к проему, Ищейка и остальные последовали за ним. Они были всего в нескольких футах от него, когда оттуда вырвался столб пыли и песка, поднятый потоком воздуха, достаточно мощным, чтобы сбить их с ног. Гайм почувствовал укол зазубренного камня в руку, которую он поднял, чтобы прикрыть лицо, прежде чем вскочить на ноги и ринуться в проем.

Оказавшись в почти полной темноте, он был вынужден остановиться и поднять Безымянный Клинок, чтобы осветить пространство. Голубой свет заиграл на россыпи осколков камня, прежде чем упал на стройную фигуру, стоящую в центре зала. Ее лицо было скрыто в тени, пока она не подняла тонкий кинжал, лезвие которого вспыхнуло ярким желтым светом. Гайм знал, что она похожа на свою мать, но сходство черт все равно было поразительным. Однако насмешливая, почти жалостливая ухмылка, которую она демонстрировала, никогда бы не появилась на губах Ищейки.

"Слишком поздно!" - произнесла она тоном обиженного ребенка, требующего последнее пирожное. Ее ухмылка слегка померкла, когда Ищейка выскочила из тени и бросилась к ней с распростертыми объятиями. Гайм увидел, как сурово, обвиняюще нахмурилось лицо Экири, прежде чем она произнесла несколько отрывистых слов: "Еще нет, матушка. У меня еще есть дела, прежде чем я убью тебя".

Кинжал в ее руке вспыхнул ярче, превратившись в ослепительную вспышку, а когда она угасла, Экири исчезла, и Селезиум огласило эхо полного отчаяния крика ее матери.

Глава 12

Разбитый архив

"Я подумал, что это как раз то, что тебе нужно". Линтия смотрела на предложенный тулвар, нахмурив брови, пока Гайм не добавил: "Теперь это просто металл. Все следы проклятия исчезли".

Взяв оружие, принцесса подняла его так, чтобы поймать лучи восходящего солнца, и поджала губы, восхищаясь совершенством клинка. Внизу, под ней, остатки королевского воинства копали ямы, в которых должны были покоиться многочисленные трупы. По подсчетам Орсены, чуть меньше половины из них пережили Дорогу Бурь и последующую битву при Нахоссе. Учитывая, с какими трудностями они столкнулись, Гайм считал это выдающимся достижением, в немалой степени благодаря лидерству Линтии.

Гораздо меньшее число выживших мятежников расположилось лагерем в четверти мили к западу. Когда королевское войско вышло на площадь и обнаружило своих врагов ошеломленными и беззащитными, произошло несколько внезапных казней. Гнев по поводу массовых убийств, свидетелями которых они стали во время марша из Крезтины, все еще не угас. Линтия быстро положила этому конец, постановив, что мятежники действовали под влиянием мерзких чужеземных чар и потому подлежат амнистии. Но мятежный контингент по-прежнему оставался обездоленным и измученным. Некоторые из них были потеряны из-за постоянных рыданий, и в течение следующей ночи десятки людей покончили с собой, в то время как другие просто разбрелись по степи, вопя от безумия.

"Некоторые еще могут сражаться, - сказал Гайм, указывая на лагерь мятежников. "Они понадобятся вам на обратном пути. Гултаны будет жаждать отомстить за вторжение. Возможно, Королевскому войску предстоит еще одна битва, прежде чем все закончится".

Линтия опустила тулвар и, нахмурившись, посмотрела на него. "Без своего генерала, я полагаю?"

"Наш контракт выполнен, Ваше Высочество. И Ультрия Орсена уверяет меня, что все обязательства Дома Карваро будут выполнены в полном объеме".

На ее губах появилась мрачная улыбка, когда она оглянулась через плечо на Селезиум. "Врата Инферно. Вы все еще должны найти их".

"Мы найдем. Хотя, где искать - это насущный вопрос".

"Я бы с радостью помогла тебе, но мои дела дома. Кроме того..." Она повертела в руках тулвар, и лезвие блеснуло на солнце. "Без демона, обитавшего здесь, я вряд ли смогу быть полезной".

"И, если позволите, я спрошу, какие у вас дела дома?"

Линтия перевела взгляд на Дорогу Бурь, и обреченно вздохнула. "Вернуться в Крезтину. Дождаться смерти отца. Убить моего брата. И занять трон. С такой армией за моей спиной, кто посмеет выступить против меня?"

"Похвальные амбиции. Хотя, если позволите, я дам вам несколько советов на прощание, как ваш генерал и человек, который видел взлет и падение многих монархов?"

Вскинув бровь, она кивнула, чтобы он продолжал.

"Вы, возможно, считаете нужным подождать, прежде чем убить своего брата, но он не станет медлить с убийством вас. Змея знает, как важно нанести удар первой".

"Мудрые слова, как всегда". Линтия натянуто, почти с сожалением улыбнулась и начала спускаться с площади. Сделав несколько шагов, она остановилась и повернулась к нему со смесью уважения и вины в напряженных чертах лица. Он услышал в ее голосе легкую дрожь, когда она заговорила. "Конечно, я желаю вам успеха. Кроме того, я не настолько горда, чтобы притворяться, будто следование собственному пути не пугает меня. Но дорога, по которой вы идете, ведет только к еще большему этому". Она подняла руки, указывая на множество тел, все еще лежащих на ступенях и площади. "И я не могу с этим смириться. Я искренне надеюсь, что, если боги будут благосклонны ко мне, кровь моего брата станет последней, которую я пролью в своей жизни. Всего хорошего, генерал".

"Не совсем так", - задумчиво произнес Лексий, поглаживая пальцем подбородок и рассматривая парящий в воздухе осколок мрамора. "Если бы ты могла повернуть его немного влево, Ультрия".

Орсена должным образом изменила угол наклона Клинка Заклинателя, направляя клетку света, опутавшую осколок, чтобы переместить его в новое положение. На самом деле камень представлял собой совокупность мелких фрагментов, найденных и собранных магией Умельца. Демон Орсены обладал уровнем понимания формы и строения, намного превосходящим человеческий разум. За два дня, прошедшие с тех пор, как принцесса Линтия отбыла с Королевским Войском, Лексий и Орсена тщательно изучили останки, оставленные Осквернителем за мгновение до исчезновения Экири. Они быстро пришли к выводу, что фрагменты представляют собой обширную коллекцию мраморных табличек с надписями, которые покрывали стены этого помещения. На тех фрагментах, которые им удалось восстановить, была выгравирована архаичная форма алцедонского