Дорога Бурь - Энтони Райан

у него не больше раздражения, чем туча мух, прежде чем он, рыча, бросился в их гущу. Свирепость его атаки мгновенно подняла еще один фонтан из израненных людей, более плотный и кровавый, чем прежде. Красный дождь забрызгал мех вокруг Гайма, золотистые локоны стали темно-красными, а тела, целые и не очень, закувыркались в воздухе. Невероятно, но один человек приземлился Армениону на спину целым и невредимым, если не считать глубокой царапины от когтей на голове. Это ранение ничуть не смягчило его рабскую покорность Военачальнику: вместо того чтобы изумленно оценить свое выживание, он поднял топор и попытался перерубить склоненную шею Орсены. Ищейка вскочила на ноги, и пылающая сфера Утренней Звезды, вращаясь, отправила владельца топора в полет, его разбитая голова разлетелась вдребезги, разбрызгивая осколки черепа и мозги.

Движение Армениона замедлилось только тогда, когда он приблизился к ступеням. Град стрел, к которому теперь присоединился шквал брошенных копий, заставил его раздраженно тряхнуть головой, едва не сбросив пассажиров, и только после этого он остановился, чтобы отомстить своим мучителям.

"Он должен продолжать идти!"- крикнул Гайм Орсене. Они оба крепко держались за гриву зверя, пока он разевал свою клыкастую пасть, заливая их новой порцией крови.

"Нельзя пробудить бога... - ответила она, поморщившись, когда они оба упали от очередного толчка, - и ждать, что он будет рабом, Ваше высочество. Он очень гордая душа".

Ответ Гайма замер на его губах, когда рывки Армениона внезапно прекратились. Огромный зверь расставил лапы, и Гайм почувствовал напряженное ожидание в подергивании его сухожилий. Приподнявшись, чтобы определить причину внезапной тишины, он разглядел одинокую фигуру человека, стоявшего на верхней ступеньке лестницы. Он был высок, но не особенно мускулист, одет в такую же потрепанную одежду, как и его армия, и не имел никаких украшений, свидетельствующих о его статусе. Тем не менее, светящийся красный тулвар, который он направлял на землю под ногами Армениона, ясно указывал на его личность. Оттенок его клинка отличался от оттенка Алого Компаса Шаваллы - мерцающий желто-красный меланж, напоминающий пламя. Гайм почувствовал, как воздух сгустился от скопившейся магии, и увидел, как толпа мятежников отступила, образовав широкий круг пустого пространства между ними и живой статуей.

О боже, - вздохнул Лакорат. Полагаю, настало время оставить эту гору, мой повелитель.

Прежде чем Гайм успел потребовать разъяснений, раздался оглушительный треск. Первым его побуждением было пригнуться, заподозрив, что Тулвар Военачальника, подобно оружию Лексия, может вызывать молнии. Затем он понял, что звук доносится снизу. Через долю секунды раздался еще треск, сопровождаемый летящей завесой из каменной крошки и песка. По Армениону пробежала новая дрожь, и Гайм понял, что это исходит не от самого зверя, а от земли под ним.

"Что происходит?" - спросил он у Лакората, снова пригибаясь, когда по бокам льва взметнулась метель из осколков мрамора.

Разрушение - плод войны, - ответил демон. Вполне логично, что оно должно стать проявлением власти Военачальника в этом царстве. По правде говоря, нам следовало бы это предвидеть.

Городские стены падали перед ним,- вспомнил Гайм слова Эвелы, сказанные еще в Крезтине. О том, как это было достигнуто, ходят разные...

Арменион снова взревел, на этот раз от ярости и досады, когда разбитые мраморные плиты подались у него под лапами, и его массивное тело рухнуло в похожую на пещеру расщелину внизу. Он ухватился за края ямы, пытаясь остановить падение, и эта пауза позволила Гайму призвать своих товарищей прыгнуть наружу. По лицу Орсены пробежал спазм материнского страдания, пока он тащил ее наверх, но она, не колеблясь, последовала примеру Ищейки и прыгнула в окружающую стену пыли. Не теряя времени, Гайм сделал то же самое, выхватывая в воздухе Безымянный Клинок. Он приземлился рядом с Ищейкой: Утренняя Звезда уже вращалась, чтобы разметать в стороны группу атакующих мятежников.

Взглянув направо, он увидел Орсену, исполняющую смертельный танец с Клинком Заклинателя, а горцы падали вокруг нее, когда она поворачивалась. Вскоре перед Гаймом оказалась плотная группа мятежников в дюжину человек, и все они с криками ярости набросились на него с копьями и топорами. Убийство их всех заняло всего несколько секунд, меч звенел, пока Лакорат наслаждался вкусом смертной крови.

Я ценю еду, приправленную отвращением к самим себе, - разглагольствовал он, пока запекшаяся кровь впитывалась в сталь. Полагаю, поедание плоти себе подобных побуждает к этому.

Еще один рев привлек взгляд Гайма к Армениону, и в этом звуке было столько же боли, сколько и ярости. Он мог видеть только голову бога, его тело теперь было полностью поглощено трещиной. Его челюсти непрерывно щелкали, когда толпа мятежников хлынула со всех сторон, рубя и коля. Поднялся красный туман, когда тысяча или более лезвий вонзались в плоть гигантского зверя. Орсена создала образ бога, но не сделала его бессмертным. Арменион бился в своей каменной ловушке, убивая каждым укусом, но не мог освободиться. Вскоре Гайм увидел, как глаза бога приобрели измученное выражение, говорившее о невыносимой агонии. Через несколько мгновений все его тело было поглощено обезумевшей толпой оборванных людей. Последний рык льва был коротким и приглушенным, но Гайм все равно отчетливо расслышал нотку гордого неповиновения, пока тот не перешел в тихое поскуливание, а затем и вовсе затих.

Оторвав взгляд от этого зрелища, он огляделся и обнаружил, что пелена поднятой пыли быстро рассеивается. Он, Орсена и Ищейка стояли одни посреди орды мятежников. Очевидно, многочисленные тела убитых, устилавшие землю, не отпугивали их товарищей, потому что Гайм видел на лице каждого намерение убивать.

"Держитесь вместе, - приказал он, придвигаясь ближе к Орсене, когда та попятилась к Ищейке. "Нам нужно только дождаться Королевского Войска..."

"Экири", - воскликнула Ищейка с диким, отчаянным блеском в глазах. Ее взгляд был устремлен не на мятежников, а на ступени, ведущих к Селезиуму.

"Не надо!"- предупредил Гайм. "Мы доберемся до нее, но сначала должны дождаться войска..."

"Нет нужды больше ждать, Паломник". Он знал, что заклинательницу зверей уже не удержать, необходимость добраться до дочери была слишком велика. После стольких миль и долгих поисков просить о терпении, когда Экири наконец оказалась всего в нескольких сотнях ярдов от них, было невозможно. Поэтому, когда она помчалась к ступеням, а Утренняя Звезда, вращаясь, описывала огненную спираль, ему оставалось лишь пробормотать проклятие и броситься следом за ней.