Дорога Бурь - Энтони Райан

осмотреть основные силы мятежников, он обнаружил, что они выбиты из колеи, но все еще намерены бросаться на наемников. Однако их натиск резко прекратился, когда вспышка чистейшего света, сопровождаемая треском рассекаемого воздуха, пробила брешь в их рядах. Вонь паленой плоти заглушила вонь немытых тел, и мятежники испустили коллективный вопль растерянной ярости, который резко оборвался, когда вторая вспышка вызвала еще больший хаос.

Гайм удовлетворенно хмыкнул, наблюдая, как Лексий выпускает магические молнии разряд за разрядом. Хотя Безымянный Клинок не мог нанести массовые разрушения, жена ученого, безусловно, могла. В считанные мгновения то, что казалось непреодолимой волной фанатичных людей, превратилось в груды почерневших, дымящихся тел. Когда последняя группа была уничтожена, над окутанной дымом сценой воцарилась тишина, нарушаемая лишь хныканьем и редкими криками искалеченных душ, близких к смерти. Несколько выживших бродили среди дымки, некоторые даже пытались возобновить атаку, не обращая внимания на ужасные ожоги, но падали под ударами стали наемников.

Пробираясь через кучи почерневших и скрюченных мертвецов, Гайм зарубил нескольких оглушенных мятежников, не обращая внимания на то, что Лакорат с наслаждением питается их кровью. Готовое мясо, мой повелитель, - восхищался он, когда кровь пропитывала сталь. Какие подарки ты приносишь.

Лексий упал на колени, его пони исчез, Зуб Кракена мерцал в руках, а на лице проступили следы усталости. Хотя колдовская сила, которую он высвободил, исходила от владельца меча, она по-прежнему причиняла ужасающие страдания его владельцу. "Полагаю, слишком много надежд, что на сегодня мы закончим, милорд?"- спросил он со слабой улыбкой.

Окинув взглядом кровавую бойню, Гайм был поражен тишиной, нарушаемой лишь стонами тех, кто все еще цеплялся за жизнь. Зловоние жареной плоти скрывало любой предательский запах, но его отточенное боевое чутье подсказывало ему, что врагов поблизости больше нет.

"На самом деле, друг мой, - ответил Гайм, - я думаю, что сейчас наступит затишье".

Этой ночью было еще несколько нападений, но ни одно из них не сравнилось по масштабам с нападением на наемников. Час спустя сильный отряд мятежников бросился на обоз, быстро падая от рук мстительных рекрутов Харелиона и лучников Ищейки. Одновременно с этим гораздо более многочисленная группа предприняла двойную атаку на голову колонны, добившись незначительного успеха. Небольшой отряд мятежников каким-то образом пробрался сквозь основную линию сражения и вплотную приблизился к угрозе жизни принцессы Линтии. Они были сбиты с ног штормом Лорвета и быстро рассеяны Орсеной. Орудуя Клинком Заклинателя со всем мастерством, которому она научилась у Гайма, и благодаря своему неестественному атлетизму, она пронеслась сквозь ошеломленных убийц, оставив их безжизненными на земле в одно мгновение. Это вызвало неохотное выражение благодарности со стороны Линтии, возмущенной тем, что ей было отказано в возможности продемонстрировать свою доблесть в личном бою.

"Мой брат, несомненно, будет рад зрелищу моего возвращения в Крезтину с незапятнанным кровью мечом", - пробормотала она на следующее утро.

"Будет всего вдоволь, Ваше высочество, - заметил Гайм, кивая на трупы, валявшиеся у подножия статуи Альфии. Особенно ожесточенная схватка развернулась под божественным монолитом, в ходе которой алцедонская пехота проявила похвальное мужество, а также явное нежелание проявлять милосердие. В результате, к большому ужасу Линтии, ноги богини приобрели темно-красный оттенок.

"Принесите воды!" - приказала она ближайшему отряду солдат. "Мы не можем оставить Божественную Альфию в таком позорном состоянии".

"Почти пятьсот убитых", - доложила Орсена некоторое время спустя, закончив подсчет потерь армии. "И еще столько же раненых, которые не могут идти".

"Враг?"- спросила Линтия.

"Трудно назвать точное число, учитывая усилия нашего ученого, но я бы оценила их почти в три тысячи".

"Приличная добыча", - размышлял Гайм. "Но недостаточно. Король Мятежников все еще превосходит нас числом почти два к одному и находится по крайней мере в дне пути от нас". Он встретил взгляд Линтии. "Мы не можем здесь задерживаться, Ваше высочество".

"У меня есть раненые, которым требуется помощь", - заметила она.

"Оставьте их. Мы не можем допустить дальнейшей задержки". Он помолчал, зная ее вероятную реакцию на то, что он скажет дальше, но не видя другого выхода. "Мы также не можем выделить войска для их охраны".

Она пристально посмотрела на него. "Любой раненый, которого мы оставим, станет добычей гултанов".

"Прискорбно, но неизбежно. Вы знаете, каковы ставки в этой кампании. Мы не можем медлить. Даже на это обсуждение тратятся драгоценные минуты, которые лучше потратить на марш".

"Теперь я понимаю, почему ты потерял свое королевство. Такая беспечность к человеческой жизни не подобает монарху".

"Как и слабость".

Взгляд Линтии стал яростным, ее губы искривились, когда она попыталась подавить то, что, как предположил Гайм, должно было стать приказом, лишающим его командования. Овладев собой, она перевела дыхание и произнесла с запинкой. "Построиться в шеренги и поспешить в Нахоссу. Три роты останутся охранять раненых, и я больше ничего не желаю слышать об этом. Помни, о Разрушитель, что ты больше не король, и лишь один голос командует этим войском".

Глава 9

Пробужденный Бог

"Простите, сир". Лицо Ансельма было серьезным, когда он остановил свою лошадь. Он и его кавалерия присоединились к наступающему королевскому войску в полдень, покрытые пылью после многочасовой скачки по Дороге Бурь. Рыцарь оставался таким же подтянутым, как и всегда, но его солдаты горбились и раскачивались в седлах, их покрытые пылью лица поникли от усталости.

"Они добрались до города, - сказал Гайм.

"По моим подсчетам, полдня назад", - подтвердил Ансельм. "Мы нашли множество трупов вдоль дороги. Похоже, их... запасов еды не хватило, чтобы прокормить их всех. Тем не менее, они присутствуют в большом количестве".

"Больше вы ничего не видели?"- настаивал Гайм. "Ничего, что могло бы свидетельствовать о могущественном колдовстве?"

"Только орду мятежников, стоящую в молчаливом оцеплении вокруг центральных кварталов. В остальном все было тихо". Ансельм склонил голову к рукояти Глефы Некроманта. "Однако этот утверждает, что чувствует триумф Осквернителя".

Он не ошибается, - заметил Лакорат. Я чувствую это отсюда. Он чем-то очень доволен. Чтобы понять причину, нам понадобится кто-то более чуткий к его настроениям.

"Триумф и открытие, - сообщила Шавалла, водя пальцами по мерцающему