Дорога Бурь - Энтони Райан

его подсчетам, они преодолели немногим более двадцати миль пути, что показалось ему приличным расстоянием для армии, в которой не было ветеранов. Ближе к ночи они расположились под самой высокой статуей. В отличие от предыдущих богов, эта не имела никаких анималистических украшательств. Вместо этого древние гранитные блоки сформировали фигуру могучего человека-воина со щитом и копьем, черты лица которого были скрыты шлемом. Это, как сообщила им принцесса, был Минеон, алцедонский Бог Битвы, сын Иксия, Владыки Небес. До сих пор она выказывала лишь поверхностное почтение богам, встречавшимся на Пути Бурь. Однако для Минеона приказала священникам снова воздвигнуть алтарь и возжечь благовония в его честь. Около часа принцесса провела на коленях в молчаливой медитации, прежде чем присоединилась к Гайму и остальным у ближайшего костра.

"Итак, - сказала она, когда все их истории были рассказаны, и оглядела лица этой любопытной группы, - вы в плену у демонов".

"Я - нет", - ответил Лорвет, слегка нахмурившись в раздражении. "И они тоже", - добавил он, кивнув в сторону Ищейки и Лексия.

"Как, в сущности, и все мы", - заметила Орсена. "Строго говоря. В мечах, которые мы носим, заключена сущность демонов. Мы общаемся с ними, но они не повелевают нами. По правде говоря, я не совсем уверена, насколько они преданы нашему общему делу".

"Навигатор, несомненно,", - сказала Шавалла, жуя сухарик. "Предательство, похоже, разжигает ненависть демонов больше, чем что-либо другое. Будьте уверены, эта сука будет преследовать его до самого Инферно, чтобы отомстить, как она жаждет".

"Некромантом движет только ненависть", - вздохнул Ансельм. "Он ненавидит меня и всех вас с пламенной страстью. Он также жаждет того дня, когда этот мир будет населен одними мертвецами. Думаю, его неспособность помешать нам объясняется именно этим, ведь Осквернитель будет стремиться сохранить живых, чтобы они могли страдать, а Некромант считает это мерзостью. Кроме того, выполнение предначертанного Аркелионом предназначения Семи Мечей освободило бы его от клинка и общества нашего общего компаньона, которого он тоже ненавидит".

Линтия снова погрузилась в молчание, в ее глазах плясали отблески костра, пока она не согласилась заговорить снова. "Я могла бы просто забрать эту армию и вернуться домой. Они боятся тебя, это правда, но их преданность мне перевешивает любой страх, как, я думаю, ты знаешь. Что же вы тогда будете делать?"

"Отправимся в Нахоссу без тебя и попытаемся предотвратить открытие Врат Инферно", - просто ответил Гайм.

"А вы сможете? Без армии, чтобы расчистить путь?"

"Сомнительно. Но мы уже сталкивались с серьезными трудностями".

"Но не с такими серьезными, как эта", - пробормотал Лорвет. К этому времени Гайм уже достаточно хорошо знал друида, чтобы оценить степень его страха, и видел, что она значительна. И все же, когда наступит рассвет, он не сомневался, что Лорвет все еще будет рядом с ним. Нить, которая вела его по жизни, не допускала иного пути.

"Когда я в последний раз ступала по Дороге Бурь, - сказала Линтия, - то была почти девочкой. Только что выйдя из своего опрометчивого путешествия через Обсидиановый Срез, оплакивая товарищей, потерянных из-за моих гордых амбиций, я шла по этой дороге как самая заброшенная и жалкая душа из всех, кто когда-либо жил". Со временем меня нашла воительница из гултанов, суровая женщина с седыми волосами и множеством морщин и шрамов на лице. Я ожидала, что она убьет меня, и если бы она это сделала, я была бы только рада этому. Вместо этого она рассмеялась, спустилась с лошади и развела костер.

В тот вечер мы разделили трапезу, и она говорила много часов, хотя я не понимала ни слова. Странно, но это не имело значения, потому что я все равно улавливала смысл в ее словах. Я знала, что эта женщина поведала все секреты, которые не могла поведать себе подобным. Она изливала душу. И когда она закончила, я сделала то же самое. Я рассказала о друзьях, которых заставила следовать за собой в безнадежном походе. О вине, которую я буду чувствовать всю свою жизнь. О брате, которого я ненавидела, и об отце, который вызывал в моем сердце только жалость и отчаяние. Когда я закончила, она дала мне мех, наполненный каким-то напитком, который был отвратительным на вкус, но погрузил меня в очень крепкий сон. На рассвете гултанка исчезла, хотя оставила мне воды и еды, которых хватило на дорогу до перевала Арменион".

На лице Линтии застыла решительная гримаса. "В тот день я вышла из детства и стала женщиной и ясно увидела путь, предначертанный мне этими богами, которые свидетельствуют наш поход. Мое королевство погрязло в долгах, раздорах и тоске по славному прошлому, которое стало нашей вечной ловушкой. Мой брат мечтает о завоеваниях и восстановлении империи, одновременно выторговывая ссуды, чтобы еще год платить дворцовым слугам. Мой отец дрейфует сквозь постоянные кризисы, делая лишь самые незначительные уступки королевской власти, преследуемый знанием того, что тени его предков относятся к нему с постыдным презрением. Все это должно измениться, и это мой путь. Но чтобы все изменилось, Алцедон должен выжить. И поэтому, видя все собственными глазами, я вынуждена поверить на слово вашей разношерстной компании чужаков".

Она встала, призывая всех сделать то же самое. Гайм заметил, что их отношение к ней изменилось: прежняя принудительная формальность сменилась искренним почтением.

"Я клянусь в этом перед лицом Минеона, - заявила Линтия, поднимая взгляд на голову бога в шлеме, возвышающуюся над ней. "Завтра королевское воинство Алцедоны отправится в Нахоссу, чтобы предотвратить открытие Врат Инферно, даже если это будет стоить нам каждой души, идущей по моему приказу, включая мою собственную".

Глава 8

Богиня в крови

Поздним утром следующего дня Ансельм вернулся из дозора с единственным пленником, захваченным королевскими войсками Алцедоны во время этой кампании. Поначалу Гайм решил, что парень страдает от какой-то болезни, учитывая то, как он постоянно дергался и ерзал в седле, к которому был привязан.

"Нашли его бродящим в миле к востоку от дороги, сир", - сказал рыцарь, с трудом стаскивая парня на землю. "Поблизости было еще несколько человек, все мертвы. Как и этот, если бы мы его не нашли".

Присмотревшись