Дорога Бурь - Энтони Райан

случайных волнистостей или легкого изменения оттенка многолетней желто-зеленой травы, он не испытывал особого сожаления по поводу этого упущения. Небо было сплошной пеленой серых и черных туч, закрывавших солнечный свет, за исключением редких проблесков, когда над равниной проносились пятна яркости, всегда недолговечные.

"Мой дед называл это место Кладбищем всех армий, - прокомментировала Линтия. "Оно никогда по-настоящему не было завоевано и не нанесено на карту целиком, поскольку гултаны убивают даже тех, кто приходит с миром и без оружия".

"Карта - это оружие, Ваше высочество", - ответил Гайм. "И, как мне кажется, гултанам это прекрасно известно."

Линтия коротко фыркнула в знак согласия, оглядывая северный горизонт. "Вот, - сказала она, вытянув палец. "Видишь?"

С тех пор как армия покинула Обсидиановый Срез, уменьшившись в числе на две сотни душ, бросившихся в пропасть, она шла по этому морю травы в течение трех дней. За это время Гайм не заметил ничего, что можно было бы назвать ориентиром. Проследив за пальцем Линтии, он прищурился, вглядываясь в далекую границу между землей и небом, пока его глаза не заметили прерывание в колеблющейся линии. Несмотря на то, что расстояние казалось небольшим, он мог сказать, что это была вершина очень высокого сооружения.

"Что это?" - спросил он.

"Бог", - ответила она. "Каждую пятую милю Дороги Бурь отмечает могучая статуя, посвященная какому-то богу. Их размер и значимость возрастают по мере приближения к Нахоссе. Это будет одно из средних божеств".

Когда первая статуя предстала взору, Гайму оставалось только удивляться размерам более значимых алцедонских богов. Монумент, изображающий слияние женщины и змеи, возвышался на высоту шестидесяти футов или даже больше. Линтия назвала ее Эмистрой - божество, которому поручено наказывать богохульных смертных. Ее прекрасная голова и торс покоились на постаменте размером со здание, вокруг которого была обвита ее змееподобная нижняя половина. Голова богини была повернута так, что она смотрела на дорогу внизу, а черты ее лица выражали печальную задумчивость.

"Наказания Эмистры были ужасны, - пояснила Линтия, - но она была проклята добрым сердцем, поэтому терпела тяжкую боль всякий раз, когда ее собратья-боги требовали, чтобы она выполняла свои обязанности. Жрецы считают, что ее история - это урок о природе справедливости. Чтобы оно работало, оно должно быть жестоким, но при этом осуществляться теми, кто понимает его жестокость".

Сама дорога представляла собой разбитую и изношенную колею. Брусчатка, которая когда-то покрывала весь путь к божественному городу, теперь была в основном покрыта пылью и песком, но прямая, как стрела, дорога свидетельствовала о некогда впечатляющем инженерном мастерстве.

"Дорога разрушилась, но статуи остались", - заметил Лексий, глядя на скорбные каменные черты Эмистры расширенными глазами. "Столько веков ветра и дождя, но я не вижу никаких признаков разрушения".

"Загадка, над которой долго размышляли, господин ученый, - с улыбкой ответила ему Линтия. Гайм заметил, что из всех его спутников только Лексий, казалось, был способен вызвать хоть какие-то истинные признаки уважения. Попытки Ансельма проявлять рыцарскую галантность заслуживали от нее лишь сдержанный кивок. Шавалла и Лорвет получали лишь отрывистые наставления, обращаясь же к Орсене, принцесса все же соглашалась немного приукрасить свои слова. И все же в ее глазах читалось недовольство. С Гаймом она проявляла больше готовности к разговору, но ее подозрительность сохранялась, а после его выступления в Срезе даже еще усилилась. Однако с Лексием ее поведение было поведением высокопоставленной особы, беседующей с горячо почитаемым советником.

"Дела смертных увядают, но божественные - нет", - продолжила она. - Для жрецов бессмертные памятники богам являются свидетельством их вечной божественности, и кто скажет, что они неправы?"

Под сожалеющим взглядом Эмистры они расположились на ночлег, Гайм приказал удвоить дозор после ночных учений. Хотя отчеты Лексия об излюбленной тактике гултанов указывали на то, что они подождут, чтобы собраться с силами, прежде чем начать атаку, Гайм все же ожидал, что они, по крайней мере, проведут разведку. Любопытно, что ночь прошла спокойно, и Лакорат не заметил на окрестных равнинах ни одной живой души, кроме нескольких ястребов и кроликов.

Утром Гайм велел Ансельму разделить роту, отправив рыцаря с одним отрядом на разведку на юг, а другой - на север. Если бы их уловка сработала, орда Короля Мятежников отстала бы от них на несколько миль, но он прекрасно понимал, что на этих равнинах им противостоял не один враг. Однако наступление полудня принесло мрачные вести с обоих направлений.

"Дорога чиста, сир, - сообщил Ансельм. "Мы обнаружили множество следов, свидетельствующих о прохождении большого отряда, и около трехсот тел, разбросанных вдоль дороги. Насколько можно судить, никто не пал в бою. Это, - он поморщился и указал на меч у себя за спиной, - свидетельствует о том, что они умерли от истощения и недостатка пищи".

"Этот ублюдок опередил нас", - заключил Лорвет с горьким смешком, и Гайм не мог не согласиться с его доводами.

"Раджан, должно быть, делает все, чтобы заставить свою орду приложить максимум усилий, Ваше высочество, - сообщил он Линтии с суровым лицом вскоре после этого. Армия вокруг них уже сворачивала лагерь, и воздух наполнился громкими приказами капитанов и сержантов. "Это выше сил многих из тех, кто следует за его знаменем. Хотя, вероятно, он все еще обладает значительной силой".

"Значит, жизни, которые мы потеряли в Срезе, были напрасны", - произнесла принцесса твердым, как кремень, голосом.

"Наша тактика не принесла желаемого результата, это правда. Однако мы сэкономили много дней на марше и находимся гораздо ближе к врагу, чем если бы не взяли Срез. Отчасти тактика Короля Мятежников работает в нашу пользу. Каждая миля, которую он проделывает со своей армией, отнимает у него силы, а значит, мы столкнемся с сильно ослабленным противником, как только сократим расстояние".

"При условии, что мы сможем это сделать или что гултаны оставят нас в покое на это время".

"Форсированный марш никогда не доставлял удовольствия, Ваше высочество, но я не вижу альтернативы. Дисциплинированная армия может пройти тридцать миль за день, а если ее подтолкнуть, то и больше".

"И сто миль отделяют нас от Нахоссы. Вы хотите, чтобы я тоже тратила свои силы впустую? Это войско уже пострадало от моих приказов. Я не стану добавлять к